самого рандеву вы обозначите в наших территориальных водах – то без особых проблем. Или, в крайнем случае, в нейтральных водах, – кивнул майор. – Я сам на своем катере куда нужно подскачу. Все сделаем аккуратненько и тихо, не беспокойтесь. Если понадобится, я могу и с вертолетчиками договориться. Там мужики понимающие, и мы без лишней бюрократии иногда помогаем друг другу. Тут, у нас на границе, как вы понимаете, своя специфика…
– Вот и у нас вроде того, тоже своя специфика, – Катков сдержанно улыбнулся. – О том, что кроме тебя о нашем путешествии не должна знать ни одна живая душа, я даже и говорить не стану – это и так понятно…
– Об этом можешь не беспокоиться, – вновь понимающе кивнул пограничник. – Мне в разведотделе флота, куда насчет вашей группы бумага из Москвы пришла, все подробно объяснили. Оттуда утечек не бывает, а насчет меня и моих ребят тоже можете особо не переживать – мы службу туго знаем, не первый день здесь. Вы там, в Европах, привыкли считать, что тут все сто раз куплено и продано, как тот же рыболовный флот и квоты на рыбешку. Что скрывать, всякое есть, но насчет границы… тут у нас все в кулаке и на замке!
– То, что на замке, – это хорошо. А вообще вы тут с японцами как? Насчет островов они все шумят?
– Да ну, – Иванов пренебрежительно отмахнулся, – тоже мне, нашли проблему. Они периодически шумят, да потом снова быстренько успокаиваются. Знаешь, как один англичанин ответил на вопрос, почему у них нет еврейской проблемы? Просто мы, сказал он, не считаем себя глупее евреев – так что нет у нас, мол, такой проблемы. Так и здесь: японцы ребята умные и прекрасно понимают, что острова им никто и никогда не отдаст. Также они понимают не хуже нашего, что торговать всегда намного выгоднее, чем воевать. Нам вон, если честно, со своими браконьерами в сто раз больше проблем, чем с японцами… Так что еще раз говорю: все сделаем тихо и красиво, как в кино, – как учили.
– Тихо и красиво – это хорошо, а вот как в кино – ни в коем случае не надо! Ну, что же, товарищ капитан третьего ранга… Будем считать, что договорились. Точку на карте и прочие нюансы чуть позднее обговорим… А теперь, – Скат улыбнулся и слегка прихлопнул ладонью по гладким доскам пола, – давай, хозяин, угощай гостей из Европ, как ты говоришь! Наш майор пусть здоровье бережет, а мы со старшим мичманом по стопке себе позволим…
Старший лейтенант знал, о чем говорил, когда упоминал кино. Те же оперативники из милицейских структур всегда особо подчеркивали, что стрельба и погони, о которых так любят красиво рассказывать в своих лентах киношники, в их повседневной работе вещь весьма редкая. Редкая, поскольку долгая беготня и выстрелы в большинстве случаев говорят лишь о том, что сработали опера грубо и не очень профессионально, – в идеале преступника берут тихо, без малейшего шума и суеты, и уж тем более совершенно незаметно для посторонних зевак.
Точно так же, по идее, должны работать и разведчики, и диверсанты. Это в кино бравые десантники и прочие коммандос прыгают с парашютами в тылы врага и, круша супостатов направо и налево, выполняют свою задачу – допустим, взрывают ужасно секретный склад ГСМ или боеприпасов. А затем, в строгом соответствии с законами жанра, все с тем же огнем и грохотом начинают отходить, с яростными криками укладывая беспомощных и глупых супостатов уже целыми полками и дивизиями… В реальной жизни группа незаметно проникает на территорию противника, выполняет задачу и так же бесшумно и незаметно уходит. Причем, как правило, пути отхода по вполне понятным причинам разрабатываются и готовятся даже чуть более тщательно, чем всякого рода тропки, ведущие к заветной цели операции. Никто ничего и никого не видел, не слышал, и ни одного громкого выстрела ни с одной стороны сделано не было – настоящий спецназ старается работать именно так…
Как будут развиваться дальнейшие события в случае, если группе удастся выполнить свое задание по поиску и поимке беглого деятеля из «фирмы, торговавшей оружием», командир группы старший лейтенант Катков даже при всем желании, естественно, точно предсказать не мог. Не мог, поскольку ни один даже самый гениальный и тонко рассчитанный план не гарантирует от сбоев и всякого рода неприятных случайностей. Зато Скат точно знал, что ни с какими парашютами им под покровом ночи на японскую территорию прыгать не придется, потому что в Страну восходящего солнца они должны были отправиться самым что ни на есть законным образом, с соблюдением всех пограничных и таможенных формальностей.
Так же точно Катков и его товарищи знали и другое: свое задание они выполнят несмотря ни на что и при любых раскладах всех случайностей и событий. Помешать им могла разве что только гибель, но ни один из троих в ближайшем будущем погибать отнюдь не собирался, хотя внутренне каждый из них, подобно тем же средневековым самураям, к встрече с малоприятной старушкой был всегда готов. С той самой старушкой, что всюду таскается с отточенной косой на костлявом плечике. Такая уж в спецназе работа…
Застолье протекало вполне мирно, неторопливо и, как говаривали в прежние времена, культурно. Иванов, не переставая нахваливать местные деликатесы, изо всех сил пытался накормить гостей так, чтобы они запомнили хлебосольное и богатое Приморье если и не на всю оставшуюся жизнь, то уж на год-два точно. Спецназовцы в особых уговорах, собственно, и не нуждались – отведали всего понемножку, не забывая аккуратненько сдабривать устрашающее обилие местных блюд, среди коих преобладали морепродукты всех цветов и размеров, стопкой-другой из выставленных на столе бутылок с весьма приличными напитками. Причем то ли замечание Орехова насчет того, что не стоит забывать о завтрашней работе, то ли просто самодисциплина боевых пловцов сработала, но никто по-настоящему навеселе не был даже в конце длительного ужина. Обычно мужики, вспоминая подобные посиделки с друзьями, на вопрос о количестве выпитого пренебрежительно отмахиваются: да какая там выпивка – так, чуть-чуть для настроения…
На следующее утро группа Ската присоединилась к команде российских каратистов, летевших в Японию для встречи с мастерами одного из самых известных стилей карате – кёкусинкай, созданного легендарным Масутацу Оямой. Договоренность с руководством команды была достигнута еще в Москве, и теперь в рядах жилистых мастеров «пути пустой руки» кроме четверки вальяжных чиновников из основных Федераций карате России, врача, массажиста и тренеров появились еще трое: спортивный журналист Катков, массажист Троянов
