разложения человеческого тела.
Я вошёл туда и осмотрелся, насколько позволял слабый свет керосинки. Потом медленно обошёл помещение. Так — у стен стояли четыре металлических бочки, одна пустая, одна наполовину пустая и две полные до краёв уже стухшей ржавой водой, и десятка полтора пустых канистр, из которых практически выветрился запах топлива. Тут же громоздился небольшой штабель разномастных ящиков, изрядную часть которых составляли уже знакомые армейские тарные ящики. Судя по валявшемуся здесь же большому заржавленному топору, трухлявым щепкам и фрагментам ящиков, тару здесь разбирали, и очень похоже, что на дрова. Сходить в лес за нормальными дровами здешним обитателям, чувствуется, было лень, или страшно, или неохота...
Предположение было верным — в середине помещения стояла импровизированная чёрная от копоти печь, кое-как переделанная из железной бочки. Трубы у печки не было, то есть дым здесь шёл по-чёрному, прямо в помещение. Я осветил керосинкой потолок — да, слой копоти на нём был впечатляющим. На печке стоял пустой закопчённый котелок. Интересно, что на полу рядом с печкой были ещё и следы костра — для дополнительного тепла. Длинной Зимой жгли или чего-то жарили? Не дай бог, если себе подобных...
Вокруг печки и костра штук двадцать пыльных лежанок, сложенных из тех же мешков с цементом. Жили, блин, как скотина, коптясь в дыму...
На некоторых лежанках сохранилось грязное до полного обесцвечивания тряпьё, но людей, а точнее то, что от них осталось, я разглядел не сразу. Поскольку заняты оказались только две лежанки. На обеих были сухие, почти мумифицированные трупы — фактически слегка прикрытые остатками тёмной, ссохшейся кожи и скелеты с пустыми провалами глазниц. От мягких тканей не осталось, похоже, ничего, возможно, здесь поработали не только разложение, но и насекомые с мелкими грызунами.
Оба трупа, судя по всему, принадлежали мужикам. Один из них, в кирзовых сапогах и остатках ватника, в сочетании с непонятного фасона штанами лежал ровно, в спокойной позе, со скрещенными на груди руками и прикрытым полуистлевшей тряпкой лицом. Этот, похоже, успел отойти в мир иной в момент, когда рядом ещё был кто-то, кто мог закрыть ему глаза. Счастливчик.... Хотя счастливчиком он был бы в том случае, если бы его похоронили, а так — увы.
Несколько интереснее выглядел второй оскаленный трупак, в свитере, толстых шерстяных штанах и унтах.
Он располагался на своей лежанке в неудобной, слегка распростёртой позе. Я подошёл ближе и посветил керосинкой. Ага, понятно — на черепе справа характерная ровная дырка, а слева в затылочной части имеет место приличный пролом, отбит кусок черепа. Значит, входное и выходное. Кости правой руки опущены к бетонному полу. Рядом на полу лежал тронутый ржавчиной «макаров». Я поднял пистолет, попробовал нажать на спуск или передёрнуть затвор — без толку, прикипело. С большим трудом я выщелкнул из рукоятки «макарки» обойму, и там обнаружился только один патрон, возможно, ещё один был в стволе.
Застрелился, стало быть, декадент, предпоследним патроном...
Решив проверить наличие оружия и боеприпасов, я неторопливо осмотрел помещение. Торчавший в дверях радист с ужасом таращился на меня из темноты.
Достаточно быстро я нашёл четыре тронутых ржавчиной «АКМ», в магазинах которых было пусто. Потом обнаружил десяток автоматных рожков, и тоже пустых. Ничего похожего на «РПГ» или пулемёт ПК здесь не было, хотя одна пустая коробка из-под пулемётной ленты и валялась в стороне, среди прочего хлама. Кроме этого, я нашёл охотничью двухстволку «ИЖ-56» и уж совсем нелепые в здешней обстановке биатлонные винтовки «БИ-59» и «БИ- 7,62». К этим стволам тоже не нашлось ни единого патрона. Кроме перечисленного оружием могли служить разве что несколько топоров и разномастные ножи, которых по этому помещению валялось с десяток, включая штык-ножи в ножнах и без, от тех же «АКМ». Стало быть, патроны у них действительно вышли все. Это очень многое проясняло.
Я порылся вокруг ещё — ничего похожего на консервы и прочую жратву не нашёл, даже старых обглоданных костей не было.
Вырисовывалась довольно безрадостная картина. Стало быть, в самом конце их тут оставалось трое. Двое, очень похоже на то, были больны или сильно истощены. У них были вода и дрова, но не было еды и лекарств, а поскольку не было ещё и патронов, охотиться они тоже не могли. Во всяком случае представить истощённого бункерного сидельца, который бегает по лесу за дичью с ножом, самодельным копьём или луком, — мне лично очень сложно. Особенно если дело было зимой, на что указывала тёплая одежда покойников.
И очень похоже, что был ещё и третий, возможно последний, способный передвигаться. Если, конечно, я рассуждаю верно и найденный нами в лесу скелет принадлежит человеку, вышедшему отсюда. Хотя откуда ему ещё взяться? Вот только куда он отправился и зачем?
Решил, что на свежем воздухе сдохнуть лучше, чем в этой малопригодной для жизни норе? Или за помощью? Да кто бы им здесь, на хрен, помог? Им в этом плане вообще фатально не повезло. Называется, заняли бункер, комики. А в бункере-то ничего, шаром покати.
Да и сам бункер в глухомани. До ближайшей дороги — десяток километров, до мест, где более-менее часто попадаются путники и регулярно патрулируют военные, вообще, считай, полсотни километров. Это при том, что патрулирование началось только весной прошлого года. А ближние деревни вымерли давно, ещё Длинной зимой, в их брошенных домах пусто, да и в лесу тоже никого.......
Я оглядел это, ставшее склепом, подземелье ещё раз. Судя по всему, их тут сначала было человек двадцать, не меньше. Но большинство, похоже, ушли с концами. То ли умерли и были закопаны под одним из тех двух холмиков на поляне снаружи, то ли двинули на охоту или разведку и не вернулись.
А может, ушли совсем, искать лучшую долю или «Оазис».
Вряд ли кто-то из них добрался до населённых мест, иначе про этот бункер знали бы.
Н-да, жизнь у них была — не позавидуешь.
Предположим, послали единственного, кто мог ходить, или за помощью или на охоту.
А тот ушёл очень недалеко, сгинул по неизвестной причине в окрестностях. Причём они, судя по всему, этого не знали. Хотя раз не затворились изнутри — на что-то всё-таки надеялись. А надежда, как известно, умирает последней. И что оставшимся двоим вообще оставалось после того, как третий не вернулся? Допустим, они ждали до последнего. Один помер, то ли от болезни, то ли (что, по-моему, вернее) от истощения. Последний оставшийся понял, что и так скоро сдохнет, и, похоже, ускорил развязку,
