и практически весь сосредоточенный в Западной Европе арсенал американских нейтронных зарядов вместе с документацией. Вообще нейтронные заряды размещались американскими военными в Европе фактически на свой страх и риск президент подмахнул соответствующую бумагу, подсунутую ему Уайнбергером, во время одной из поездок по стране второпях и практически не глядя (он вообще до сих пор считал, что нейтронное оружие это нечто абстрактное и экспериментальное), а в Конгрессе об этом вообще ничего не знали. И слава богу, что генерал Джонс верно истолковал недовольную гримасу министра обороны.
— И это всё, что нам сегодня могут сказать господа военные? — спросил Рейган усталым, но в то же время донельзя раздражённым голосом.
— Каспар, — обратился он к сидящему справа Уайнбергеру. — Вам напомнить, как в первый день, ещё по пути сюда, вы горячо убеждали меня закрыть глаза на отдельные случаи применения нами или нашими союзниками тактического ядерного оружия, исключительно для пользы дела? И ведь я согласился. И мы с вами, Каспар, приняли важнейшее решение на основе устной договорённости, словно какие-то гангстеры, не подписав никаких бумаг и не уведомив Конгресс, министров и даже вице-президента? Вам напомнить, сколько писаных и неписаных законов мы с вами уже нарушили?
— Господин президент, — сказал министр обороны самым миролюбивым тоном, на какой только он был способен. — Да господь с вами, всё равно война всё спишет!
— Не поминайте имя господа всуе, Каспар!! Создатель здесь совершенно ни при чём!! Тем более теперь, когда выясняется, что все наши усилия в этом направлении были напрасны!! Или я не прав?
— Можно и так сказать, - не стал спорить с президентом Уайнбергер.
Над столом повисла некоторая пауза.
— Так, — сказал Рейган. — Теперь о самом главном, господа генералы. Каковы всё-таки наши потери?
Уайнбергер сморщился как от чего-то кислого, а лицо генерала Джонса приобрело несколько растерянный вид.
— Человеческие потери, — уточнил Джонс и уточнил ещё раз: — Суммарные?
— Да, чёрт возьми!! Суммарные и человеческие!! — повторил президент, явно выходя из себя.
— Н-ну, — сказал со своего места Уайнбергер. — Поскольку боевые действия продолжаются, а связь нестабильна, а работа штабов идёт в чрезвычайном режиме… в общем.... Господин президент, у нашего командования на местах сейчас полно более важных задач, чем подсчёт числа раненых и убитых...
— Да неужели?! По-моему, я задал простой вопрос и хочу услышать столь же простой ответ на него. Так скольких мы потеряли? Или вам безразличны жизни одетых в военную форму американцев??!
— По предварительным подсчётам, по состоянию на вчерашнее число, — выдавил наконец из себя Джонс. — Только в Европе — более пятидесяти тысяч...
И тут же уточнил:
— Это те, господин президент, о ком нет никакой информации. Мы отводим свои части для перегруппировки, поле боя пока остаётся за Советами. Так что они могут быть убиты, но с тем же успехом могут оказаться и в числе пленных или пропавших без вести...
— Больше пятидесяти тысяч?! — повторил президент и выразительно посмотрел на вице-президента.
— Считайте, как во Вьетнаме, — высказался Джордж Буш.
— Как за все восемь лет во Вьетнаме?! — уточнил Рейган, и его лицо налилось кровью, сразу приобретя какой-то нездоровый оттенок. Похоже, тут и антидепрессанты не помогли. — За неделю?! Всего за какую-то одну грёбаную неделю?!
— А что вы хотите? — изобразил удивление Джонс. — Против нас всё-таки не Вьетконг в чёрных пижамах, а самые лучшие части армии Советов, которые, к тому же, почти сорок лет готовились именно к такому сценарию.... Кстати, по нашим данным, потери русских намного превосходят наши...
— Вы что — считаете, что сей факт меня утешает??! Меня совершенно не волнует, сколько потеряли эти чёртовы коммуняки!!! Но если наши потери за неделю превысили аналогичную цифру за восемь лет Вьетнама, избиратели нам этого не простят, и грош нам цена, господа!!!
— Но это же всё-таки меньше, чем потери США во Вторую мировую, — сказал Уайнбергер максимально успокаивающим тоном. — Ведь пока всё не так страшно...
— Вам не страшно, Каспар? А когда вам, позвольте спросить, станет страшно? Когда русские высадят десант прямо в гавани Нью-Йорка или в момент, когда мы будем вынуждены нажать пресловутые кнопки и всё окончательно полетит в тартарары?
Как страшно, так «вам», а как нажимать кнопки, так сразу «нам», отметил про себя министр обороны, но промолчал. А вместо этого сказал:
— Уверяю вас, господа, что повода для страха нет. Во всяком случае — пока.
— Спасибо, вы меня ещё раз успокоили! — скорчил недовольную гримасу Рейган. — И что ещё сейчас происходит в Европе, кроме продвижения русских?
— Как нас и предупреждали накануне, бундесвер прекратил огонь. Вся территория ФРГ занята войсками Советов и Восточной Германии. В Голландии и Бельгии ещё идут бои, но их армии долго не продержатся, были сообщения о массовых сдачах в плен. Дания полностью захвачена Советами, в Норвегии и Англии, как я уже говорил, высажены их крупные десанты. Правительства Турции, Италии, Греции заявили, что не собираются участвовать в этой бойне, и уже поспешно приняли законы, запрещающие нам использовать их территорию для «военной агрессии». Их, видите ли, напугали факты применения ядерного оружия на территории Германии. Мы бы охотно наплевали на эти их требования, но они подняли по тревоге свои армейские части и блокировали наши подразделения на своей территории, не давая им покинуть места постоянной дислокации. Вокруг наших авиабаз расставлены дополнительные средства ПВО и организовано дежурство истребителей. Кроме того, возле всех наших военных баз уже несколько дней беснуются многотысячные толпы всякой левой и пацифистской швали местного разлива при попустительстве местных властей. Нам сейчас только не хватает ещё и вооружённого конфликта с теми, кто числится у нас в союзниках. Пока достигнуты соглашения с тамошними правительствами об экстренном выводе наших войск и техники с их территории. Мы начали перебрасывать наши подразделения и прежде всего авиационные части через Испанию и Португалию в Англию и через Азорские острова дальше — в Штаты. Добавлю, что Испания и Португалия тоже колеблются и решительно не хотят воевать...
— Неблагодарные ублюдки!! — сказал на это президент. — Мы почти сорок лет, с момента окончания Второй мировой войны, несли им свет нашей свободы и демократии. Учили уму-разуму, ссужали деньгами, а теперь эти грязные свиньи платят нам подобным образом?! Небось спят и видят, как к ним придут Советы
