При таком понимании механизма посягательства преступления на общественные отношения (равно как и приведенное ранее высказывание В. С. Прохорова о посягательстве преступления на общественное отношение) трактовка общественной опасности как причинения вреда или создания угрозы причинения вреда охраняемым уголовным правом общественным отношениям является не совсем точной, потому что преступление всегда причиняет вред тем общественным отношениям, против которых оно направлено. Как только человек начинает выполнять акты поведения, направленные на получение им вредных для общества, государства или других людей результатов, этими актами он начинает изменять и разрушать позитивное общественное отношение, создавая на его месте иное, часто противоположное по своему содержанию, отношение.
Поэтому нам представляется, что В. Д. Филимонов не совсем точен, когда рассматривает преступление не только как уже произошедшее нарушение общественных отношений, но и как источник опасности, грозящей охраняемому уголовным правом объекту, опасности, реализацию которой во многих случаях еще можно предотвратить[77]. Конечно, российское уголовное право понимает под преступлением не только уже совершенное общественно опасное и виновное деяние, но и еще совершаемое деяние. Однако даже когда преступление не было доведено до конца по причинам, не зависящим от воли виновного, или было пресечено на стадии приготовления, в объекте преступления уже произошли негативные изменения.
На стадии приготовления к совершению преступления или покушения на преступление преступник выполняет определенные действия, которые противоречат содержанию охраняемого и охраняющего отношения и, тем самым, изменяют это содержание. Это означает, что общественные отношения, входящие в объект преступного посягательства, терпят реальный ущерб. Другое дело, что ущерб охраняемому и охраняющему общественным отношениям на стадии приготовления к преступлению меньше, чем на стадии покушения на преступление, а на стадии покушения меньше, чем при оконченном преступлении, поскольку меньшей деформации подвергаются оба общественных отношения.
Вместе с тем, необходимо заметить, что общественная опасность преступления определяется не только фактически причиненным вредом, но и возможностью причинения вреда обществу в будущем. В этом смысле прав П. А. Фефелов, который определял общественную опасность как способность преступления «служить прецедентом для повторения подобной деятельности в будущем…»[78]. В науке уголовного права общепризнанно, что и преступность, и каждый вид преступления являются социальным явлением. Это означает, что каждое отдельное конкретное преступление как социальное явление будет воспроизводиться в обществе в данных условиях с достаточно известной частотой. Поэтому каждое отдельное преступление вредоносно не только само по себе, но и тем, что оно повторяется, воспроизводится в последующие периоды времени.
Если бы не было угрозы повторения, «воспроизводства» преступлений в будущем, отпала бы необходимость применения уголовных наказаний для предупреждения новых преступлений. Причины этих повторений могут быть разными, от объективных условий материального характера до отрицательного примера уже совершенного преступления.
Нам же важно в данный момент отметить тот факт, что, с одной стороны, как пишет В. Д. Филимонов, совершенное преступление усиливает беспокойство граждан за безопасность их прав и свобод, за нормальное функционирование общественных и государственных институтов, с другой стороны, совершение преступления показывает другим гражданам, как можно преступным путем удовлетворять свои интересы за счет интересов законопослушных лиц, общества и государства, провоцирует их на совершение подобных преступных действий. Данное обстоятельство, осознаваясь гражданами, вызывает в обществе дополнительную тревогу. Все это при определенных условиях способно внести элементы дезорганизации в сложившуюся систему общественных отношений[79].
Какой вред общественным отношениям может быть причинен данным видом преступления в будущем, в значительной мере можно судить по тому, какой вред уже причинен совершенным преступлением. Следовательно, чтобы предотвратить будущий возможный ущерб общественным отношениям, необходимо, по крайней мере, учесть характер и интенсивность уже причиненного вреда этим отношениям. Поэтому понятие «общественная опасность преступления» имеет очень глубокий смысл: будучи отражением уже причиненного ущерба общественным отношениям, оно выражает также угрозу (возможность) причинения вреда важнейшим общественным отношениям в будущем от новых аналогичных преступлений.
Приведенное понимание общественной опасности в ее значении как «угрозы причинения вреда общественным отношениям» не совпадает с распространенными в настоящее время представлениями об общественной опасности. Классическое понимание общественной опасности как угрозы причинения вреда общественным отношениям охватывает те случаи, когда преступное деяние не повлекло предусмотренных уголовным законом реальных общественно опасных последствий, то есть не было доведено до конца. В силу этого считается, что раз предусмотренные законом последствия не наступили, то и охраняемое общественное отношение ущерба не понесло, была лишь угроза такого ущерба. Но, как правильно заметил В. С. Прохоров, общественное отношение, будучи урегулировано правом, своим ядром имеет поведение людей, участвующих в этом отношении, и когда это поведение не соответствует правовой норме, оно разрушает имеющееся фактически и закрепленное юридически отношение. В таком смысле любое преступление причиняет реальный вред соответствующим правоотношениям, а реальная опасность для охраняемых правоотношений создается в результате свойства любого преступления повторяться в будущем.
Какое место в таком понимании общественной опасности занимают последствия преступления – как обязательный признак объективной стороны конкретного состава преступления или как отягчающие обстоятельства, которые суд должен учитывать при назначении наказания в соответствии со статьей 63 УК РФ? Ответ на поставленный вопрос достаточно очевиден: последствия преступления, указанные в уголовном законе, служат для характеристики степени разрушения или деформации объекта преступного посягательства. В этом своем качестве последствия преступления, безусловно, влияют на общественную опасность преступления, причем влияют в большей мере, чем все другие объективные обстоятельства совершения преступления, однако они не совпадают с ней по своему содержанию.
Приведенное понимание общественной опасности преступления хорошо «вписывается» в разработанное в уголовно-правовой науке понимание негативных изменений, которые преступления привносят в общественную жизнь. Так, В. С. Прохоров, Н. М. Кропачев, А. Н. Тарбагаев пишут: «Вред, причиненный преступлениями, разнообразен. Далеко не каждый раз он прямо указывается в законодательном описании преступлений определенного вида… но в теоретическом исследовании общественная опасность преступления раскрывается тем полнее, чем более полно определяются его последствия»[80].
Далее они приводят следующий перечень наиболее значимых социальных последствий преступлений: 1) нарушение, дезорганизация общественных отношений (вред социальной структуре); 2) социально-психологическая деформация жизни общества (гнев, обращенный на преступника и негативная реакция на социальное окружение преступника со стороны общества); 3) материальные потери как растрата человеческого труда и обогащение преступника за счет общества, государства и его граждан; 4) горе пострадавшим, их близким, оскорбление их достоинства и лишение уверенности в защищенности; 5) формирование уверенности у преступника о принципиальной допустимости переступать через правовые запреты; 6) появление возможного примера для прямого и опосредованного подражания как допустимости пренебрежения общественными требованиями вообще[81].
Приведенные социальные последствия преступлений характеризуют не только реальный ущерб от совершенных преступлений, но и характер и величину угрозы от преступлений для общества, государства и его граждан в самом недалеком будущем, то есть общественную опасность преступлений.
Характеристика общественной опасности преступления как объективного свойства преступления требует ответа на еще один весьма важный вопрос. Если общественная опасность есть объективный признак преступления, то почему при причинении качественно и количественно одинакового вреда охраняемому объекту умышленные действия всегда наказываются значительно строже, чем неосторожные, а преступления, совершенные по антиобщественным мотивам или с антисоциальными целями, опаснее, чем преступления с социально нейтральными или социально одобряемыми мотивами и целями?
