вышел из комнаты. А Валька в растрёпанных чувствах опустилась на большую (нет, очень большую) кровать и так сидела минут пять, переваривая всё произошедшее за последние полтора часа. Потом она встала и механически совершила ряд действий – переоделась в домашний костюм из светлого серо-зелёного флиса, открыла встроенный шкаф, разложила и развесила вещи из чемодана, взяла большое сложенное в несколько раз белоснежное полотенце, дожидавшееся её на углу кровати, сходила в душ, где минут десять нежилась под тугими струями тёплой воды, припахивающей серой, вернулась в комнату, расчесала свои длинные русые волосы, недолго подумав, заплела их в косу, посмотрела на часы – оказывается, уже пора ужинать.
Все одиннадцать шагов, что отделяли дверь Валькиной комнаты от двери столовой, были заполнены предвкушением новой встречи с хозяином фермы. Однако тут Вальку ждал полный облом. Стол был накрыт на одну персону, и в столовой хозяйничала высокая крепкая женщина лет пятидесяти с короткими светлыми (или седыми?) волосами.
— Добрый вечер. Моё имя Ауста. Сегодня на ужин салат из капусты, тушёная баранина с картофелем, скир[6] с шоколадной крошкой и кофе, — сказала женщина, как только Валька вошла.
Женщина говорила по-английски менее понятно, чем хозяин фермы, но это было не критично.
Разочарование от того, что Сигги не составит ей компанию, просто убило Вальку. Она чуть не заплакала. Ауста что-то заметила и спросила:
— Вы устали? Вам нехорошо?
— Нет, спасибо, всё нормально, — собрав волю в кулак, вежливым голосом ответила Валька. — А хозяин не будет ужинать? — всё же не удержалась она.
— Он обычно ужинает на кухне. Вы хотите, чтобы он ужинал с вами?
От этого прямого вопроса Валька смутилась и лишь кивнула головой.
Через пару минут в столовой появился Сигги.
— Ауста сказала, что вам скучно ужинать в одиночестве, — сказал он с улыбкой и сел за стол напротив Вальки.
Ауста невозмутимо начала накрывать на стол для второй персоны, а затем принесла большой поднос с керамическим салатником и двумя большими блюдами, от которых шёл одуряюще вкусный запах.
— Приятного аппетита.— Спасибо.
Оба были очень голодны, поэтому других слов не прозвучало.
Расправившись с салатом и сочной бараниной с запечённой до хрустящей корочки картошкой, Валька разомлела. К этому моменту она начала привыкать к восхитительному облику хозяина фермы. Вид Сигги по-прежнему волновал её, но, по крайней мере, она уже могла спокойно жевать и глотать.
Валька подумала было, что скир с шоколадной крошкой в неё уже не влезет, однако она без всяких усилий умяла десерт, оказавшийся очень приятным, добавила в кофе теплого молока и сделала большой глоток. Сигги что-то сказал Аусте, и та принесла ему скир без шоколадной крошки и отдельно кусок лакричного шоколада к кофе.
После поглощения плотного ужина Валька почувствовала, что ей необходимо немного растрястись, и спросила хозяина фермы:
— А можно я выйду немного погулять?
— Да, конечно. Вы вольны гулять, где пожелаете. Только не выходите за ограждение, а то ещё потеряетесь. Я бы составил вам компанию, но мне нужно кое-что сделать, — с едва заметной улыбкой ответил Сигги и вышел из-за стола.
Конечно, Вальке хотелось, чтобы он составил ей компанию. Она уже вообразила, как перепрыгивает через неширокий ручей, а Сигги протягивает ей руку (нет, ловит её в свои объятия), а потом… «Стоп, размечталась», — урезонила свои фантазии Валька, поблагодарила Аусту, оделась и вышла из дома.
Валька обошла вокруг дома и хозяйственных построек, наконец, уткнулась в изгородь и зашагала вдоль неё. Окружающая её красота (слово слабое, но искать другое было лень) – зелёное лавовое поле, поросшее мягкой травкой, горный кряж, хоть и невысокий, но укутанный сверху не то низкими облаками, не то молочно-белым туманом, мощный поток воды, срывающийся с горы и разбивающийся о черные камни на земле, чудный воздух, наполненный тонкими неуловимыми запахами солёных волн океана, тёплой и влажной овечьей шерсти, благоуханием маленьких жёлтых цветочков под ногами — всё это взволновало Вальку до слёз, но усталость и разница во времени давали о себе знать. «Всё-таки завтра, всё будет завтра», — постановила она и решила отправиться на боковую.
Уткнувшись лицом в мягкую подушку, набитую всё той же овечьей шерстью, Валька уснула почти мгновенно. Последнее, что она увидела внутренним взором пред тем, как провалиться в крепкий здоровый сон, было мужественное лицо Сигги с искрящимися потайными смешинками в серых глазах.
[1] В Таллине Старый город действительностарый, т.е. в основном аутентичный. В отличие от той же Риги или Гданьска, где историческая часть города была восстановлена из руин, в Таллине большинство средневековых зданий – именно средневековые, не новодел.
[2] Хризолит - драгоценный камень зелёного цвета, чаще светлого оттенка.
[3] В исландском языке отсутствует обращение во множественном числе к одному человеку, иными словами, люди всегда обращаются к собеседнику на "ты". В английском же, на котором говорят герои, наоборот, явное обращение на «ты» используется только в исключительных случаях, и местоимение «you» скорее означает «вы». Автор в дальнейшем будет использовать те местоимения, которые более точно соответствуют ситуации.
[4] Valka – уменьшительная форма от некоторых исландских имен (например, та же Valentína).
[5] В исландском языке многие согласные звуки не имеют звонких вариантов, а произносятся глухо, но с придыханием.
[6] Исландский национальный кисломолочный продукт, ведущий свою историю ещё со времен эпохи викингов. Скорее, нежирный мягкий сыр, чем йогурт.
День второй
Проснувшись, глянула в оконце.
Крыш красных полог виден ей,
Простор недолгий, горы, солнце
И снег, чем выше, тем белей.
Наверно, тем и холодней.
Там вольно ветру средь камней…
Насыщены и броски краски,
И ветер не жалеет ласки,
И в неизбывно бурной пляске
Он не щадит ни губ, ни глазки,
Но с влагой слёз они так ярки.
Мгновенья жгутся, слишком кратки.
С утра решила ехать к морю,
На то взяла велосипед.
Вода, пропитанная солью,
И воздух сумраком одет —
То тучи застилали свет.
И смолкло шебуршанье лет…
И вот, как эхо песни моря,
Как продолжение волны,
Ни в коем случае не споря
В созвучье с духами страны,
Запела Валя песню сету,
И ветер принял песню эту.
Утро второго дня неожиданно оказалось солнечным. Собственно, и проснулась Валька ни свет ни заря – в семь часов (правда, по североевропейскому времени было уже десять). Выглянув в окно, она убедилась, что горы сегодня видны значительно лучше, и дальние вершины покрыты белым покрывалом снега (или льда?).
Пока шла в
