машину, — скомандовал Влад. — Давай не будем посреди двора разводить мелодраму.
— Я не хочу никуда возвращаться. — покачала я головой. — Понимаешь ты? Я не хочу возвращаться под одну с тобой крышу. Я не хочу!
— Маша, вернись в реальность, пожалуйста, — и муж потащил меня к машине, пытаясь удобнее перехватить чемодан. — И во взрослую жизнь. Ты не ребёнок, чтобы руководствоваться категориями «хочу-не хочу».
— Что значит…
— У тебя есть обязательства! — с нажимом проговорил Королёв. — Или ты решила из-за личных проблем игнорировать их?
— Я не собираюсь ничего игнорировать, — мотнула я головой. — Я собираюсь уволиться. Я увольняюсь. Сейчас же! Слышишь меня, Королёв? Я увольняюсь!
— Детский сад, — пробормотал он, проигнорировав мои слова. — Даже если ты надумала уволиться, криками посреди улицы это не делается. Пиши заявление, а я ещё подумаю, стоит ли его принимать.
— Королёв, — я упёрлась пятками в асфальт, вынуждая и его притормозить. — Зачем ты всё это делаешь? З-зачем ты ещё сильнее меня унижаешь? Оставь меня в покое. Я не хочу ехать домой. После твоих слов и твоих действий для меня это больше не дом.
— А на улице выяснять отношения лучше? — стиснул челюсти муж.
— Да я вообще не хочу их нигде выяснять!
— Придётся, Маша. Есть такое слово. Оно из взрослой жизни. Придётся!
Он таки дотащил меня до авто. И меня на несколько мгновений накрыло приступом дежавю. Совсем недавно он так же подтаскивал меня к машине, чтобы у всей улицы на виду меня в неё затолкать.
Чего я этим добьюсь? Даже если вырвусь и пошагаю в другую сторону, пошагаю я куда глаза глядят без чемодана. Эмоции схлынут, и я останусь один на один с перспективой поиска нового места, где бы остановиться. Только уже без вещей.
Спустя полчаса, ругаясь сквозь зубы, Влад затолкал в прихожую вернувшийся домой чемодан. А меня накрывало очередной волной сожаления. Я не должна была с такой лёгкостью поддаваться на это тупое манипулирование.
Дура. Бесхребетная дура!
Но стаскивая с себя кроссовки и кусая губу, я безжалостно напомнила себе, откуда такая вдруг бесхребетность
И горячие слёзы наполняли глаза.
Всё просто. Я по-прежнему любила своего мужа. Я любила его и с ужасом представляла, как стану свидетелем его постепенного, но неотвратимого понимания — ему не стоило спешить, не стоило жениться на мне, а стоило подождать, пока в его жизнь не вернётся эта чёртова Кира Лопатина…
И хуже этого могло быть только то, что он уже это понял. Просто тянул время, чтобы не выглядеть в собственных глазах полнейшим и законченным мудаком и не бросать свою жену через пару дней после того, как в его жизнь вернулась прежняя любовь…
— Ну, что ты замерла, как неродная? — буркнул Влад. — Проходи. У нас с тобой, видимо, второй раунд переговоров.
Я вздрогнула от его голоса, но упрямо помотала головой.
— Не надо никаких переговоров. Завтра я приду на работу и напишу заявление.
— Да твою ж… без драмы мы всё-таки не обойдёмся, — пробормотал муж себе под нос и потащил меня в гостиную
Там развернул к себе и не позволил отстраниться.
— Маша, выслушай. Я не жалею, что обо всём тебе рассказал. Если бы скрыл, было бы хуже. Но честность моя ни к чему хорошему тоже не привела. Ты тут же вещички засобирала. Подожди! — предупредил он, видя, что я раскрыла рот для возражений. — Я ни в чём тебя не упрекаю. Я могу понять твои настроения. Я запутался сам и запутал тебя. Но… Маша, ты моя жена. Я люблю тебя. И возвращение Киры ничего не меняет. Поцелуй, о котором я тебе рассказал, был досадной случайностью. Мою готовность помочь она расценила как обещание… чего-то большего. Но ничего больше своей защиты я ей не обещал. Ты слышишь меня?
— Я слышу. Я просто… не верю. Влад, я боюсь тебе верить.
Но мой жалобный тон вызвал в нём не жалость, а злость.
— Да почему? Где логика, Маш? Я ведь затем всё тебе и рассказал, чтобы ты понимала, что я ничего скрывать от тебя не хочу! То есть все эти годы ты мне верила, а теперь решила, что я твоего доверия не достоин?
— Все эти годы, Влад, я не знала о том, что вышла за человека с разбитым сердцем, которое он так и не залечил.
Глава 19
— Ты… переоцениваешь эту травму, — хрипло отозвался Влад, не выпуская меня из объятий. — Ты описала всё так, будто я всё это время страдал по ней и мучился.
— А разве я не права? — шепнула я, уже сама вцепившись ему в свитер.
Колючая шерсть сейчас с особенной отчётливостью ощущалась под моими нервными пальцами.
— В том и дело, что нет! — громыхнул муж.
Я видела, как его разозлил мой вопрос. То ли потому что я была неправа, его задавая, то ли потому что он до последнего не хотел себе признаться в моей правоте.
— Маш, когда я встретил тебя, я… всё изменилось. И тебе даже не пришлось что-то там залечивать во мне, твою-то мать! Не надо делать из меня нытика, страдающего по неразделённой любви! Ты разве меня не помнишь? Не помнишь, каким я был, когда мы познакомились? Ну вот ответь себе честно!
Сохранять объективность сейчас было исключительно сложно. Но я вынуждена была признать — нет, Влад не произвёл на меня впечатление метящегося, страдающего человека. Скорее уж наоборот, он сам заряжал меня оптимизмом и энтузиазмом. Он был внимателен, предупредителен, обходителен. Ну вот просто записной джентльмен. И я не чувствовала в его поведении ни капельки фальши.
Но и другого я отрицать не могла. У меня до сих пор перед глазами стоял его взгляд. Тот взгляд, которым он одаривал эту Киру. И этот взгляд не мог бы соврать, потому что принадлежал человеку, уверенному, что за ним никто не наблюдает.
— Но факт остаётся фактом, Влад. Она вернулась, и ты ухватился за неё, как за соломинку хватается утопающий.
— Да что ты выдумываешь, Маш! — его пальцы бессознательно впились в мои плечи с такой силой, что я невольно поморщилась.
А он этого и не заметил. Его поглотило желание… договориться? Чего он добивался сейчас? Чтобы я простила его?
