я её-таки зацепила.
— Ну, если вам, Мария, импонирует подобными мыслями утешаться, то бога ради. Но знаете, если я ею и стану, то это будет тот самый случай, когда замена лучше оригинала. В конце концов у нас с Владом куда более долгая и насыщенная история, чем с ним у вас. Как там было? Встретились, познакомились, сходили на пару-тройку свиданий, повстречались и — свадьба. Пресность и скукота.
Я смотрела на неё, вот так преспокойно препарирующую нашу личную жизнь с цинизмом и бессердечностью человека, для которого она не имеет и грамма ценности. Смотрела и думала, что же её заставляло так надо мной изгаляться? С такой охотой и беспардонностью говорить подобное незнакомому человеку.
Она ненавидела меня только за то, что я была. Была в жизни мужчины, которого она сама же когда-то и бросила!
— А с чего вы взяли, что всем в жизни страсти и американские горки эмоций подавай? — ответила я ей с железобетонным спокойствием, которого совсем не испытывала сейчас.
— А я разве говорила, что всем? — приподняла она бровь. — Вы, Мария, видимо, совершенно своего мужа не знаете, совершенно, если считаете, что ему нужен ваш сонный, монотонный быт. Вот вы зря строите из себя передо мной железную леди. Зря тужитесь выглядеть сильной и уверенной в себе. Знайте, что вы придержали Влада для меня, пока я личные вопросы решила и в жизни устраивалась. За это я выражаю вам благодарность. Но я вернулась и не просто надолго. Я вернулась в жизнь вашего пока ещё мужа навсегда. И я в ней останусь. А вы уйдёте. Потому что рано или поздно вы, Мария, мне проиграете. По всем фронтам. И очень скоро вы получите явные тому доказательства.
Глава 24
— Поражаюсь вашей самоуверенности, — выдавила я из себя. — Вы так рассуждаете, будто всё это время оставались с моим мужем на связи.
Сознаюсь, я сделала это намеренно. Пока эта дамочка упивалась своей беспардонностью, я надеялась, что она убаюкана ею достаточно, чтобы сболтнуть что-нибудь лишнее.
Я же видела, как сильно и как тщательно она старалась меня унизить, как стремилась побольнее меня укусить. Словно хотела, чтобы я ни на секунду не забывала, с кем разговариваю.
— Для этого мне не обязательно было на связи с ним оставаться, — презрительно бросила она.
И я бы соврала, если бы отрицала, что от её ответа от души у меня слегка отлегло. Значит, как минимум в этом Вад мне не врал. Все эти годы они не общались. Лопатина действительно нагрянула в его жизнь как гром среди ясного неба.
Не могу сказать, что от этого факта ситуация резко для меня улучшалась, но по крайней мере я себя не чувствовала распоследней наивной дурой, верившей человеку, который все эти годы лгал мне сразу по нескольким пунктам.
— Я впервые сталкиваюсь с такой наглостью, — честно созналась я. — Вы совершено не переживаете о том, что я всё это мужу могу рассказать?
Как я и предполагала, мои слова не только её не испугали. Они её рассмешили.
— Господи, ну какая прелесть! — хмыкнула она и клацнула своим идеальным маникюром по столешнице. — А почему я должна переживать? Я заплатила фирме вашего мужа сумасшедшие деньги. И теперь ваша фирма будет меня ублажать. А я, представьте себе, такая скромная, что просить этого и не буду. Для того, чтобы меня ублажить, хватит и одного человека.
И она хитро прищурилась, жадно рассматривая моё окаменевшее лицо.
— Мария, я понимаю, что вы сейчас испытываете. Нет, правда. Вы мечтаете в клочья меня разодрать. Я у многих женщин подобную реакцию вызываю. Привыкла. Но, представьте себе, тот факт, что меня пообещал разорвать в клочья мой бывший муж, я действительно воспринимаю всерьёз. Я не выкидывала деньги на ветер, когда вашей фирме платила. Мне действительно нужна защита и помощь.
— Но вы же заплатили эту сумму именно нам, — процедила я. — Хотя охранных фирм вокруг пруд пруди.
Лопатина усмехнулась.
— У вашего пока ещё мужа замечательная репутация. Он классический рыцарь. Таких сейчас мало.
Я проглотила этот нежеланный комплимент, но не согласиться с ним не могла. Да, Влад был именно таким по натуре. Его призванием было оберегать и защищать. Порой мне казалось, я в первую очередь именно за это его и полюбила. За то, что с ним чувствовал себя так защищённо, как не чувствовала ни с кем и никогда.
— Знаете, такой хрестоматийный. Который котиков с деревьев снимает.
Я не реагировала на её слова, но она-то прекрасно видела, что мне нечего на них возразить.
— Что, скажете, я не права? — поддела. — Это я вам говорю, чтобы вы не питали иллюзий, будто вы одна его видите и понимаете. Влад — прелесть. Напоказ весь из себя суровый мужик, а в душе… Сами давно должны были понять, такие чаще всего любят крепко и нежно. А ещё они — однолюбы.
В любых других обстоятельствах я зарделась бы от радости и смущения. Раз однолюб, значит, любит только меня. Но надо же, как изменилась за последние несколько дней ситуация…
— А ещё честный до безобразия, — хмыкнула Лопатина. — Врать и скрывать он не любит. Влад ничего долго не таскает в себе. Недосказанности не любит. В общем, вымирающий вид.
Господи, этот разговор перерос в настоящую пытку. Слово за словом она доказывала мне, насколько хорошо знает моего Влада. А ещё давала понять, что он действительно не изменился. А раз не изменился в своём поведении, в своих привычках, то с чего бы измениться и чувствам, которые он питал?..
— А вы умеете в голову залезть, — шепнула я хрипло. — Умеете посеять сомнения.
А заметила на её надменном красивом лице тень неподдельного удивления. Заметила и ухватилась за неё.
— Что, думали, до белого каления меня довести? Вы считаете меня настолько наивной или настолько неуравновешенной?
Внутри я уже тряслась и рыдала, но снаружи… не получит она моих слёз. Мой тихий гнев оказался сильнее обид.
— Вы, Кира, так стараетесь вывести меня из равновесия, что я начинаю недоумевать. Зачем вы так стараетесь? По вашим словам, я никто и ничто. Так зачем же вы так передо мной распинаетесь?
Она молчала, но по крепко сжатым губам я поняла, что я сильно её разочаровала. Я не дала ей того,
