японским летом, – делает ее еще более иссушающей.
Август в самом разгаре, но в воздухе витает нечто неподвластное ослепительному солнечному свету, приглушающее его тихим дыханием теней: это духи умерших возвращаются к своим семьям, а те встречают их, чествуют и через несколько дней вновь провожают. Это Обон, традиционный фестиваль, посвященный мертвым, в котором культы предков сливаются с буддизмом, а ритуалы разбавляются местными традициями, такими как танцы и подношение определенных продуктов. Истоки праздника, по-видимому, лежат в даосской культуре, согласно которой седьмой месяц лунного календаря был месяцем духов, когда подземные царства распахивают свои двери в первый день и закрывают на пятнадцатый. Во второй половине XIX века Япония перешла на солнечный календарь, и теперь в большинстве регионов этот праздник отмечается в августе.
Люди готовятся к встрече, расчищают горные дороги, чтобы духи не заблудились; те, кто живет теперь далеко, возвращаются домой, к родне и алтарям предков. Проводятся различные ритуалы, буддийский монах читает сутры, родственники приводят в порядок могилы, пока души предков не вернулись туда: приносят свежие цветы и воду, зажигают огни. Но духи не могут долго оставаться среди живых и вскоре отправляются в обратный путь. И на этот случай, чтобы помочь им отыскать правильную дорогу, есть особый ритуал: корова и лошадь, сделанные из овощей и бамбуковых палочек, переносят духов из одного мира в другой.
Мы рассказываем о празднике Обон, потому что ты приехала на остров Фукуэ в самый разгар фестиваля. Зной крепко обнимает тебя на улицах города, а липкий пот пропитывает одежду. Но вдруг что-то привлекает твое внимание – какой-то звук вдалеке, ритмичный стук барабанов и звон колокольчиков. Ты направляешься туда и чем ближе подходишь к источнику звука, тем громче тот становится, нарастает, и вот на поляне перед домом, выстроенном в традиционном японском стиле, ты видишь их: несколько мужчин собрались в круг, танцуют, поют и играют на инструментах. На всех высокие головные уборы, украшенные бамбуковыми палочками и бумажными бантами, к основанию прикреплен кусок красной ткани, скрывающий лицо – все потому, что во время обрядового танца в танцоров вселяется божество. На талии у каждого косимино – юбка из высушенных пальмовых листьев, она шуршит и раскрывается подобно цветку колокольчика, когда танцующие кружатся. Они бьют в барабаны, висящие на шеях, аккомпанируя каждому своему шагу и прыжку, а другие участники обряда звенят в колокольчики. Время от времени танец прерывается, на несколько мгновений воцаряется тишина, затихает даже невидимый мир. А потом напряжение растворяется в новых движениях, музыке и пении.
Ты сейчас видишь особый танец, призванный развлекать и умиротворять духов умерших, а еще успокаивать и изгонять богов, которые могут насылать чуму. Нам кажется, что название этого танца, тянкоко, происходит от характерных звуков, которые его сопровождают: тян – вибрация плоского металлического колокольчика, и коко – более твердый звук барабана. Тянкоко – это часть бон’одори, традиционных танцев, исполняемых на празднике мертвых, но на этом острове он приобрел уникальные черты, которые веками передаются из поколения в поколение, несущественно различаясь в разные периоды истории.
Мощный ритм тянкоко, голос, чередующий высокие звуки с более низкими и глубокими, почти вводят тебя в транс, а повторяющиеся движения успокаивают. Вибрации текут в воздухе, смешиваются с весьма заметными и абсолютно неосязаемыми колебаниями земли, касаются твоего тела, резонируют, воспламеняют твой дух.
Следуй за танцорами, когда они отправятся в другие районы города, по пути, который приведет на кладбище. Здесь их пестрая одежда будет ярко выделяться на фоне серого гранита и белых фонарей. Духи предков вновь успокоятся, и живые убедятся, что они покинули этот мир, по крайней мере еще на двенадцать лун.
Хасима
端島
УТРАТА
32°37 40" с. ш. 129°44 18" в. д.
префектура
Нагасаки
регион
Кюсю
площадь
0,063 км2
Небо пронзительно белое, солнце далеко, скрылось за облаками. Ты плывешь по морю густого синего цвета. Впереди возникает нечто, больше похожее на мрачный линкор, чем на остров. Его назвали Хасима, или же Гункандзима, «остров, похожий на военный корабль», из-за сходства с линкором японского флота «Тоса». Однако мы не собираемся рассказывать тебе эпическую историю сражений, побед и поражений, это история об исчезновении, а еще о подводных минах, глубинах земли, трудной жизни, отмеченной классовым неравенством, опасной и сложной.
Едва ступив на берег, ты видишь руины, остатки городской застройки, ныне уничтоженной, постапокалиптическая картина. Здесь господствует беспощадный и свирепый соленый ветер. Обнаженный бетон зданий, которые когда-то здесь стояли, серый, как и все вокруг: это призрачный цвет мира, построенного на бесплодной почве, в которой мало что могло прорасти.
В начале XIX века на Хасиме нашли уголь. В конце века остров приобрела корпорация «Мицубиси», и вскоре началась его добыча. В глубоких тоннелях стояла невыносимая жара и влажность, и шахтерам иногда приходилось копать проходы высотой менее 60 сантиметров. Когда они возвращались на поверхность, то были невероятно грязными, и, чтобы помыться в пресной воде, им приходилось сначала ополаскиваться морской водой. Число рабочих росло, а вместе с этим росло и количество зданий, чтобы им, а затем и их семьям было где жить. Чем больше заселялся остров, тем больше появлялось здесь бетона: многоквартирные дома, школа, детский сад, больница, ратуша и общественный центр. К японским рабочим присоединились другие, нанятые или принудительно отправленные сюда: граждане Кореи или китайские военнопленные, которые с начала 1930-х годов и до конца Второй мировой войны прибывали на остров, чтобы заменить японских шахтеров, отправлявшихся на фронт. Условия, в которых они работали, были зачастую ужасны, опасны, для многих гибельны.
Хасима достигла своего расцвета в 1960 году, когда здесь проживало более пяти тысяч человек, включая шахтеров и их семьи. Мы хорошо помним те дни. Помним первомайский парад и красные флаги, развевающиеся на главной улице и во дворе школы. Помним фестиваль Обон, детей, играющих в традиционную игру кингё-сукуй на летнем мацури, когда нужно выловить золотых рыбок или шарики из пластикового корыта: тот, кто хоть раз пробовал поймать юркую рыбку бумажной ложкой, точно знает, сколько ловкости и проворства это требует. А потом турнир по софтболу, школьная спартакиада и музыкальный фестиваль. Но мы помним еще и церемонию закрытия шахты, прощание холодной зимой. Что-то изменилось, шахты стали больше не нужны: на смену углю пришла нефть. Корпорация «Мицубиси» навсегда закрыла шахту в 1974 году, и в том же году все жители
