нужно найти привал на ночлег, но быстро оценил мой страдальческий вид и сообщил, что с такой неженкой, как я, ночевать в лесу – себе дороже. Позлорадствовал, гад, над моим плачевным состоянием, а уже после свернул на развилке, где вскоре нам встретилась таверна.
К своему стыду, наплевав на звание «мисс грация и элегантность», с лошади я буквально свалилась, ибо спина вообще не гнулась, а бедра затекли и не слушались. Радует только, что я повалилась на так удачно подставившегося и насмехающегося надо мной Диню, что про джентльменство и краем своего длинного уха не слышал. А вот когда я грохнулась на него, точно куль с картошкой, игнорировать меня уже не мог и поставил мою тушку на ноги, в процессе матерясь сквозь зубы из-за ушибленного затылка. Я тоже материлась, но больше от боли в теле и, немного, злорадства.
А ему никто не обещал, что в хозяйки достанется самостоятельная и беспроблемная девушка. Будь я такой, раб бы мне нафиг не сдался. Пусть отрабатывает мой отбитый зад и лицо, поцарапанное колючими ветками, что хлестали по щекам, когда мы пробирались какими-то дикими тропами. Уверена, он наслаждался моими муками.
Чувствуя себя выжатой, точно лимон, я вошла в то, что в этом мире считалось таверной. Как по мне – двухэтажный сарай с навесом вместо конюшни. Но выбор у меня был между этим сараем и ночевкой в холодном и опасном лесу, потому привередничать я себе отсоветовала.
Вскоре я сняла комнату у суровой на вид владелицы этого заведения, которая заявила, что сдается лишь одна комната. Других постояльцев я не обнаружила, но спорить не стала, заказала ужин и понуро поплелась на второй этаж в компании эльфа, что продолжал сохранять молчание с момента, как вошел в таверну.
Похоже, говорливый он только со мной. Если бы основную часть его речей не составляла критика в мою сторону, я бы даже возгордилась. Но учитывая, что этот гад открывал рот лишь для того, чтобы поиронизировать, то уж лучше бы молчал!
– Другой комнаты у тебя сегодня не будет, – прокомментировала я тесную комнатушку, которую нам выделили. Еще и с одной постелью, довольно узкой для двоих. Ну, всяко лучше еловых веток, на которых пришлось бы ночевать в лесу. Уж, как-нибудь уместимся. Я – далека от невинности и краснеть от совместной ночевки с мужиком не стану. Судя по эльфу, меня он в плотском смысле не рассматривает, а начнет чудить – прикажу ему что-нибудь мерзенькое, например простоять всю ночь на одной ноге. Так что за свою честь я не переживала.
Я прошла в комнату, сбросила на стол сумку с травами и настойками, которые зазвенели, как мусорный пакет после новогодних праздников. Затем с сомнением посмотрела на две свечи и лежащее рядом огниво, а после перевела взгляд на стоящего в углу эльфа.
– Сумеешь зажечь?
– Мне уже наскучило поражаться твоей беспомощности… госпожа, – проворчал эльф.
– У феечек мнения не спрашивали, – устало огрызнулась я и загремела склянками. Эльф чиркнул огнивом пару раз и обе свечи зажглись, давая рассеянный свет. Затем Диня просто вернулся в угол и замер в стоячем положении. – Тебе там медом намазано? – прокомментировала я с сомнением, потому что поведение эльфа становится странным даже для него. – И спать там намереваешься?
– Раб не должен нарушать покоя хозяина и мешать его отдыху, – отозвался Диня.
– Какая поразительная выборочная услужливость, – не сдержала я иронии. – Правильно я понимаю, что ты вынужден вести себя согласно рабскому положению, что не ограничивает тебя в словесном понос… самовыражении?
Мужик промолчал, а я покачала головой: так устала, что ругаться и язвить просто не было сил.
– Подойди, – потребовала я, указав подбородком на единственную постель. Диня подошел, сохраняя мрачное выражение на лице, зеленые глаза подозрительно заблестели. – Снимай верх одежды и сядь.
Мужчина подчинился и тут, хотя лицо опустил сильнее, пряча его в волосах. Затем сел на край постели, широко расставив ноги. Я порадовалась его догадливости и пододвинула свечу для лучшего освещения.
Как и подозревала, мужчина имен худощавую, даже слишком худую, жилистую фигуру, а на выступающих ребрах чернели синяки, все его тело было отмечено старыми и не очень шрамами, ссадинами и гематомами. Сам он был болезненно бледен, кожа выглядела серой и невероятно тонкой.
– Тебя голодом морили из-за непослушания? – спросила я мрачно, содрогаясь от одной мысли, какую боль он должен испытывать. Мой отбитый зад тут же был забыт, как нечто незначительное. Мне ответили выразительным молчанием. – Понятно, – вздохнула я и бросила на колени эльфа бутылек с настойкой Генджи. На самом деле это был слабенький противовоспалительный сбор, но я добавила в него немного своей магии, что должно было усилить его показатели. А склянок у очкарика набрала, чтобы избежать ненужных вопросов. А так, выходит, что и не я вовсе лечу, а чудодейственный настойчик талантливого травника! – Выпей это, – заметив, что эльф подозрительно рассматривает склянку, просто приказала я. На уговоры, ни сил, ни времени не осталось, легче было приказать.
Вот я и пришла к злоупотреблению властью. Да и плевать, я на звание святой не претендую, даже совсем наоборот. Тем более, для его же блага, так что стыдиться даже не подумаю.
Диня помедлил, собираясь отказаться, но импульс маленькой молнии на ошейнике заставил его передумать. Тяжело дыша от болезненного удара током, эльф зло посмотрел на меня, а после выполнил приказ, одним глотком осушил склянку и едва заметно поморщился от горечи.
– Стеклотару не выбрасывай, – сварливо заметила и требовательно протянула я руку, забрав из рук мужика бутылек. – Пригодится, – заботливо вернула я опустевший бутылек в сумку.
– Что ты мне дала? – прохрипел эльф, с сомнением смотря на свои руки, которые пару раз сжал в кулак, точно проверяя их работоспособность.
– А если скажу, что любовное зелье? – скривила я губы в саркастичной ухмылке и подошла вплотную к эльфу, чтобы встать между его ног, а после прикоснуться к подбородку мужчины и приподнять его лицо, что мне, к моему удивлению, позволили. – Эксплуатировать тебя буду, – оповестила я мужика. – У меня на тебя большие планы. Так что ты мне здоровым нужен, – ворчала я, критично осматривая эльфа. – Уже страшно? – хохотнула я, внимательно вглядываясь в ссадины и синяки, который затягивались буквально на глазах. – А ты даже симпатичный, когда не синий
