Некоторое время я стояла, наблюдая за тем, как усиливается гроза. Я уже собиралась бежать, как вдруг почувствовала, что по ту сторону двери кто-то стоит.
— Кто там? — воскликнула я.
Ответа не было. Действительно ли я слышала чье-то тяжелое дыхание? Шум грозы был так силен, а дверь была такой толстой… Так что же это я ощущала? Чье-то присутствие?
Я могла бы побежать, несмотря на грозу. Все, конечно, стали бы ругать меня. Мисс Ренни сказала бы: «Как глупо было бежать в грозу! Тебе следовало остаться в Эндерби, пока она не закончится…»
Я вздрогнула. Мое тонкое промокшее платье прилипло к телу. Но вздрогнула я вовсе не от холода, а от мысли о том, что в этом доме находится кто-то, знающий о моем присутствии. А здесь очень уединенное место.
Я повернулась к двери и нажала на нее. К моему изумлению, она открылась! Как это могло произойти? Дверь же была заперта! Я прислонялась к ней, я била в нее кулаками, а теперь… она оказалась открытой?
Я вошла в холл. Там было довольно темно. Я взглянула наверх, на сводчатый потолок, очень похожий на потолок в Эверсли, хотя все здесь было, конечно, меньше.
— Есть здесь кто-нибудь? — спросила я.
Ответа не последовало, но было такое чувство, что за мной кто-то наблюдает.
Я осторожно пошла вперед, пересекая холл в направлении лестницы. Услышав шорох, я резко обернулась.. В холле никого не было. С резким стуком захлопнулась дверь. Я побежала к ней. В доме кто-то был, и мне следовало как можно быстрее выбраться отсюда! Нужно бежать домой со всех ног, не обращая внимания на грозу!
На лестничной площадке появилась фигура. Я уставилась на нее.
— Вы одна? — послышался голос.
— Это… это…— сказала я.
— Все правильно, — сказал он, — вы меня помните?
— Цыган Джейк, — выдавила я.
— И леди Джессика!
— Что вы здесь делаете?
— Я расскажу вам, но сначала… Вы одна? С вами нет никого? Никто не шел за вами?
Я покачала головой. Я больше не боялась. Меня охватило чувство облегчения! Узнав, что это цыган Джейк, я почувствовала не страх, а огромное волнение.
Он спустился по лестнице своей небрежной походкой.
— Значит, это вы стояли за дверью? Это вы выглядывали в окно?.. Вы отперли дверь, чтобы я могла войти? Что вы здесь делаете?
— Скрываюсь.
— Скрываетесь? От кого?
— От закона.
— Что вы совершили?
— Убийство.
Я в ужасе уставилась на него.
— Вы все поймете, когда я вам расскажу. Я знаю, вы меня не выдадите!
— А зачем вы пришли сюда?
— Я надеялся, что Долли захочет помочь мне. В доме никого не оказалось, так что я пробрался через открытое окно на первом этаже. Я решил скрыться здесь до ее возвращения.
— Она сейчас в Эндерби.
— А где же слуги?
— Они там же. Лишь время от времени заходят сюда, чтобы убедиться, что все в порядке.
— Что все это значит?
— Тетушка Софи решила присмотреть за Долли, пока она не родит ребенка.
— Ребенка?
— Вашего ребенка! — сказала я, внимательно следя за выражением его лица.
Он недоверчиво уставился на меня.
— Что вы хотите сказать? — спросил он.
— У Долли будет от вас ребенок! Она очень этого хочет, так же, как тетушка Софи и Жанна. Да и моя мать говорит, что все не так уж плохо складывается.
Некоторое время он молчал, перебирая пальцами свою густую темную шевелюру, затем пробормотал:
— Долли!
— Вы говорили, что кого-то убили? — напомнила я.
— Я хочу, чтобы вы все поняли, но для начала… Долли… С ней все в порядке?
— Она живет у тетушки Софи.
— И она вам все рассказала?
— О том, что это ваш ребенок? Да!
— О, Господи! — тихо произнес он. — Какая неприятность!
— Она хочет этого и счастлива! У нее все будет хорошо: найдется, кому позаботиться о ней и малыше. А моя мать утверждает, что Долли никогда в жизни не была так счастлива. Расскажите же мне, что произошло с вами?
От сильного удара грома дом, казалось, задрожал.
— В такую грозу никто сюда не придет, — сказал он. — Давайте присядем и поговорим.
Я уселась возле него на ступеньку лестницы.
— Вы должны решить — либо вы прямо пойдете к своему отцу и расскажете ему о том, что я здесь прячусь, либо вы ничего не скажете и поможете мне.
— Сначала я хочу все выслушать. Я не думаю, что мне захочется рассказать об этом отцу. Мне кажется, я захочу вам помочь.
Он неожиданно рассмеялся и вновь стал похож на того веселого человека, каким был до того, как исчез отсюда. Мне было приятно сидеть рядом с ним.
— Сначала о Долли! Это случилось, знаете ли, неожиданно… Временами такое случается, вам это не понять…
— Мне кажется, я все-таки понимаю!
Он осторожно дотронулся до моего подбородка и взглянул прямо в глаза.
— Я был уверен в том, что вы очень умны! С того самого момента, как мы впервые встретились, мне хотелось, чтобы вы были немножко старше, немножко!
— Почему?
— Тогда я мог бы поговорить с вами, а вы могли бы понять меня.
— Я и сейчас могу понять.
Он улыбнулся и чмокнул меня в щеку.
— Я должен рассказать обо всем случившемся. Мы остановились в лесу возле Ноттингема. У местного сквайра гостил племянник, и я убил его.
— Почему?
— Потому что я застал его, когда он схватил одну из наших девушек. Он бы изнасиловал ее! Он считал, что цыганские девушки — легкая добыча! Ли всего четырнадцать лет! Я знаю ее отца: он обожает свою дочь, и он добрый человек. Вы можете не поверить, но у цыган очень строгие моральные правила, а Ли — очень красивая девочка. Племянник сквайра, несомненно, приметил ее и специально выслеживал, ожидая момента, когда она останется одна. Он не знал, что я нахожусь рядом, но я услышал крик Ли и поспешил на помощь. Он уже разорвал ее блузу и бросил на землю. Я подбежал, схватил его, и мы покатились по траве. Я обезумел от ярости — к нему, и ко всем тем, кто называет себя благородными, считая, что это дает им право делать все, что угодно, с любыми девушками, если, конечно, они не принадлежат к их кругу! Когда я разделался с ним, его уже ничто не могло спасти… Я отвел Ли в табор. Ее отец хотел, чтобы мы немедленно снялись с места. Все считали, что это лучший выход из положения, но было слишком поздно. Нами уже занялось правосудие, и я был арестован по обвинению в убийстве…
— Но ведь это не было обычным убийством! Вы это сделали, защищая Ли! Суд должен был принять это во внимание!
— Вы считаете, что они бы приняли это во внимание? Этот сквайр обладает огромным влиянием на всю округу, а убитый был его племянником!
— Но изнасилование — это незаконное деяние!
— Разве это относится к цыганкам?
— Это относится ко всем! — подтвердила я. — племянник совершил преступление! Ли дала бы свои показания!
