стилей: кресла от
Stickley[35] соседствовали с потертыми диванами родом из шестидесятых и журнальным столиком из единого полотна волнистого клена. У Эмили возникло ощущение, будто она попала в прикольную лавку старьевщика.
Она проследовала за Хлоей в заднюю комнату с высокими, до самого потолка, дверями, которые открывались в патио.
– А вот и наша Грейси, – сказала Хлоя, показывая на детскую люльку в углу. – Грейси, ты помнишь свою лучшую подружку, Эмили?
Малышка издала гукающий звук и снова потянула в рот резинового жирафа. Эмили почувствовала, как что-то поднимается в груди, и испугалась, не готовая это принять. Она спешно затолкала эмоции обратно.
– Привет, Грейс. Мне нравится твой жираф. – Она сжала игрушку, и та пискнула.
– Хочешь подняться ко мне в комнату на минутку? – позвала ее Хлоя с лестницы. – Мне нужно кое-что доделать для собеседования. Грейс побудет в своей колыбельке, ничего с ней не случится.
– Э-э, конечно. – Эмили прошла через гостиную. Старинные часы в холле пробили семь. – А где твои родители?
Хлоя ловко обогнула кучу коробок в холле второго этажа.
– До сих пор на работе. Они оба юристы, всегда очень заняты. Да, кстати, я рассказала о тебе отцу. Он обещал помочь со стипендией. Говорит, что УСК[36] ищет хороших пловцов.
– Как здорово. – Эмили захотелось обнять Хлою, но она сочла это неуместным, поскольку недостаточно хорошо знала девушку.
Хлоя протиснулась в свою комнату, стены которой украшали плакаты с фотографиями известных футболистов. Дэвид Бекхэм, с голым торсом, бил по мячу. Миа Хэмм[37], запечатленная в беге, демонстрировала потрясающий брюшной пресс. Хлоя схватила с комода расческу и пробежалась по длинным волосам.
– Ты говорила, что бросила плавание этим летом, верно?
– Да.
– Не обидишься, если я спрошу, что случилось?
Эмили удивилась прямолинейности вопроса. Разумеется, она не могла сказать Хлое правду.
– О, просто возникли кое-какие обстоятельства.
Хлоя подошла к окну и выглянула во двор.
– Я играла в футбол вплоть до прошлого года, если ты еще не догадалась. – Она жестом обвела плакаты. – Но потом вдруг возненавидела его. Я не могла себя заставить выйти на поле. Отец недоумевал: «Что с тобой? Ты же так любила футбол, с самого детства!». Но я не могла это объяснить. Просто расхотела играть и все.
– А сейчас как твои родители к этому относятся?
– Спокойнее. – Хлоя открыла свой гардероб с аккуратно развешанной одеждой. На верхней полке были хаотично свалены коробки со старомодными настольными играми – «Клуэдо»[38], «Монополия», «Мышеловка». – Но им понадобилось много времени. Правда, произошли некоторые события, которые заставили их посмотреть на это под другим углом.
Она закрыла дверцу. Эмили вдруг заметила выцветшую надпись, сделанную карандашом на стене слева от шкафа. Дженна. Цифры возле коротких горизонтальных линий означали рост, дату и возраст.
Эмили тяжело опустилась на кровать. Должно быть, в этой комнате когда-то жила Дженна.
Хлоя проследила за ее взглядом и поморщилась.
– О. Я все никак не соберусь закрасить это.
– Так ты… знаешь? – спросила Эмили.
Хлоя смахнула с лица упавшую прядь каштановых волос.
– Я спорила с родителями, стоит ли покупать этот дом. А вдруг здесь плохая аура? Но они убедили меня, что все будет хорошо. Это лучшее место в окрестностях и все такое, и они не хотели упускать выгодную сделку. – Она натянула красный пуловер и взглянула на Эмили. – Ты ведь знала их? Детей, которые здесь жили?
– Э-э, да. – Эмили опустила глаза.
– Я так и подумала. – Хлоя закусила нижнюю губу. – На самом деле я тебя узнала. Но не была уверена, что ты захочешь говорить об этом.
Эмили вытянула ноги, не найдясь с ответом. Конечно, Хлоя узнала ее. Как узнавали все вокруг.
– Ты в порядке? – тихо спросила Хлоя, присаживаясь рядом с ней на кровать. – Эта история с твоей давней подругой кажется зловещей.
Уличные фонари отбрасывали длинные тени через всю комнату. Эмили уловила запахи лаванды и лака для волос. В порядке ли она? Распрощавшись с прошлым, когда стало понятно, что Эли, с которой они воссоединились, вовсе не та, кого она любила, Эмили почувствовала некоторое облегчение. Настоящая Эли оказалась опасной психопаткой – и счастье, что она ушла навсегда.
Но потом случилась Ямайка.
Эмили так радовалась предстоящей поездке. Спенсер строила планы; выбрав отель The Cliffs в Негриле, бронировала для них массаж, занятия йогой, морские прогулки со снорклингом, ужин на закате в пещерах. Ямайка казалась идеальным местом для отдыха, где они могли стряхнуть с себя груз пережитого. Эмили надеялась и на то, что тропический воздух излечит желудочный грипп, с которым она никак не могла справиться.
Первый день прошел на ура – теплая вода, рыбный пикник в честь прибытия, благодатное солнце. Но вечером появилась та девушка на лестнице ресторана на крыше.
Ветер трепал ее белокурые волосы, подол желтого сарафана развевался вокруг ног. У Эмили резко сузилось поле зрения. Она видела только девушку, больше никого. Овальное лицо, заостренный нос и слегка коренастая фигура не имели ничего общего с Эли, но Эмили просто… знала. Все это время в ней жила надежда на то, что они с Эли непременно встретятся снова, и это случилось. Вот она, живая Эли. Смотрит прямо на нее.
Эмили повернулась к подругам.
– Это Эли, – прошептала она.
Девушки недоуменно уставились на нее.
– О чем ты говоришь? – воскликнула Спенсер. – Эли мертва, Эм.
– Она погибла в пожаре, помнишь? – настойчиво произнесла Ария, с подозрением наблюдая за Эмили, словно опасаясь, что та может устроить сцену.
– Правда? – Эмили мысленно перенеслась в ту страшную ночь в горах Поконо, и в груди снова поднялось чувство вины, смешанное с беспокойством. – Что, если она сбежала? Ведь никто не нашел ее тело.
Ханна повернулась к девушке в желтом. Та уже спустилась с лестницы и направлялась к бару.
– Эм, она вообще не похожа на Эли. Может, у тебя жар?
Но Эмили не собиралась так легко сдаваться. Она наблюдала за тем, как девушка заказывает напиток, выстреливая в бармена улыбкой «я-Эли-и-я-неповторима». Как часто Эмили вспоминала эту улыбку? Тосковала по ней? Сердце забилось еще сильнее.
– Если Эли выжила в пожаре, она наверняка сделала пластическую операцию по сведению ожогов, – прошептала она. – Может, потому она и выглядит иначе. И эти рубцы у нее на предплечьях…
– Эмили… – Ария схватила Эмили за руки. – Ты пытаешься слепить что-то из ничего. Это не Эли. Тебе нужно вычеркнуть ее из памяти.
– Уже вычеркнула! – рявкнула Эмили.
Эмили вернулась в настоящее и сунула руку в карман брюк, нащупывая шелковистую оранжевую кисточку. Если бы кто-нибудь заинтересовался или узнал эту вещицу, она
