вышли из моды.
– Мы знали, что так будет, – ответил ему собеседник средних лет с красным носом. – Я выступал против продвижения декана, но это ничего не изменило.
– А теперь мы вынуждены иметь дело с этим властолюбивым мизантропом. – Прозрачные голубые глаза говорящего скользнули мимо Ли к входу, губы его растянулись в усмешке. – И терпеть его маленькую любимицу.
Гнев этого человека обратил на себя внимание Ли, и он повернулся, чтобы посмотреть, к кому тот обращается, но увидел позади себя только Шафран, стоявшую несколько робко прямо за дверью. Мужчина с красным носом многозначительно хмыкнул, после чего прошаркал к столу, чтобы взять сэндвич.
Ли подошел к Шафран, задорно улыбаясь.
– Эверли, не представишь ли ты меня своим коллегам?
Он ожидал резкого «нет», или вымученного «да», или, в крайнем случае, что она закатит глаза, но девушка просто кивнула и сделала несколько шагов в сторону усатого мужчины.
– Профессор Миллер, – произнесла она, – могу я представить вам моего напарника по исследованию, доктора Майкла Ли?
У Ли сложилось отчетливое впечатление, что, если бы она не представляла ему кого-то, доктор Миллер мог бы вовсе проигнорировать ее. Его взгляд переместился с нее и остановился на Ли.
– Я мало знаком с вашим… исследованием, – медленно растягивал слова он, разглядывая Ли, словно не знал, что о нем думать. Учитывая, что костюм этого человека, скорее всего, появился раньше, чем в песне стали петь «Боже, храни королеву», а не «короля», вполне вероятно, что его внимание привлекли зеленый галстук Ли и нежно-розовая рубашка под бледно-золотым костюмом. Взгляд доктора Миллера снова вернулся к Шафран. – Не знал, что Эстер свел вас с кем-то. Умно с его стороны, дабы убедиться, что дело доведут до конца.
Шафран на мгновение нахмурила брови, но затем успокоилась.
– Доктор Эстер знал, что эта работа принесет много пользы в сфере медицины.
– Действительно, – ответил Миллер столь же незаинтересованно.
Ли не удивило, что Миллер был немногословен с Эверли; она упоминала, что тот был занудой, а минутой ранее он явно обсуждал доктора Эстер. «Властолюбивый мизантроп» – подходящее описание. Он был хладнокровным и, без сомнения, держал весь факультет в ежовых рукавицах. И, справедливости ради, Шафран действительно из кожи вон лезла, безукоризненно следуя его указаниям. Но называть ее любимицей Эстера было некорректно.
Ли вежливо кивнул доктору Миллеру и пробормотал:
– Приятно познакомиться, – после чего легонько подтолкнул Шафран локтем. – Дальше, Эверли.
С каждым знакомством Ли узнавал, что, хоть доктор Миллер и правда был занудой, остальные были ничуть не лучше, судя по тому, как язвительно и неприятно они общались с Шафран. Если бы холодность или откровенная грубость исходили только от пожилых мужчин, Ли мог бы понять. Вступление женщины в их ряды привело в замешательство тех, кто придерживался более традиционных взглядов. Однако и молодые коллеги относились к Эверли с недружелюбным равнодушием, а иногда и с откровенной насмешкой.
– Неудивительно, что Эстера здесь нет, – сказал парень, которого Шафран назвала Клинтоном Макгуайром, обращаясь к кучке молодых исследователей, не потрудившись понизить свой тягучий голос, когда они подошли. Он был высоким и узкоплечим, его янтарно-карие глаза неприятно блестели. – Обязательно передайте ему наше приветствие, мисс Эверли.
Желание развлечься боролось в Ли с необходимостью не показаться абсолютной задницей перед ее коллегами.
– Во рту пересохло, – сказал тощий мужчина по имени Сайлас Гастрелл, ростом едва выше Эверли. – Будьте так любезны? – Он протянул Шафран чашку с блюдцем.
Шафран моргнуть не успела, руки сами собой поднялись, чтобы взять чашку, как вдруг та ударилась ей о грудь. По белой блузе разлились капли молока, остававшиеся на дне чашки. Ли почувствовал, как улыбка померкла на его губах, когда троица исследователей начала шушукаться.
– О, я понял, – сказал он.
Шафран побледнела, но эти трое смотрели на него в замешательстве.
Сменив тон на более сердечный и дружелюбный и повысив голос, он произнес:
– Полагаю, что у каждого факультета есть свои маленькие ритуалы приветствия. Кембриджский медицинский ничем не отличался. На первом курсе меня заставили поверить, что я должен избавиться от собственного трупа после урока анатомии, представляете? – Он выдавил улыбку. – Приятно осознавать, что на биологическом факультете здесь, в УКЛ[17], не такие уж радикальные обряды посвящения. Однако, боюсь, Эверли уже далеко не новичок в рядах исследователей. Я здесь временно, это правда, но отказываюсь отдавать титул новенького кому-то другому.
Он выхватил чашку из рук Эверли не без труда, поскольку она крепко вцепилась в нее пальцами, и прошел к столу, чтобы налить чай и молоко. Нарочито поклонившись, он вернул чашку Гастреллу, сопротивляясь желанию расплескать чай по его рубашке.
– Вот, прошу. Не советую в будущем доверять Эверли наполнить вашу чашку. Мы изучаем ядовитые растения, знаете ли.
Гастрелл открыл было рот, но тут же закрыл его, бросив взгляд на Макгуайра. Макгуайр же вместе с другим исследователем, чье имя было слишком длинным и чересчур валлийским[18], чтобы запомнить его, были не единственными, кто наблюдал за этим обменом любезностями. Разговоры поблизости затихли, в их сторону обратились любопытные взгляды.
Ли любезно улыбнулся, а затем, когда никто не заговорил, демонстративно проверил часы на руке.
– Ах, я совсем забыл о времени. Мне пора, – весело сказал он и, быстро пожав каждому руку, сердечно кивнул Эверли и, не говоря больше ни слова, удалился.
Не прошло и пяти минут, как Эверли нашла его в кабинете. Она закрыла дверь слишком громко.
– Есть ли какая-то особая причина, по которой ты затащил меня на чаепитие, а потом быстро сбежал? – спросила она, скрестив руки на груди, испачканной чаем.
– Мне показалось, что было самое время убраться, – ответил Ли, положив закладку в учебник, который просматривал. – Какая ужасная крохотная комнатушка. Не понимаю, почему они не переместятся на верхний этаж и сидят в этом старом затхлом подвале.
– Ты посчитал, что самое время убраться? – тихо повторила Шафран, глаза ее потемнели от гнева. – Мог бы найти оправдание для нас обоих уйти оттуда, чтобы мне не пришлось… – Она замолчала. Лицо ее снова стало непроницаемым. Она подошла к своему столу и принялась складывать вещи в сумку.
Ли нетерпеливо вздохнул. Неужели ему придется все ей объяснять?
– Не сердись, Эверли. Хорошо, что я ушел именно тогда.
Шафран пробормотала нечто похожее на:
– Может, для тебя хорошо.
– Это было к лучшему, – твердо повторил Ли, – для нас обоих. Я хотел пойти только для того, чтобы понять, как работает этот факультет, для твоей же пользы. Когда еще мне выпал бы такой шанс оскорбить твоих коллег ботаников, биологов, энтомологов и прочих знатоков вашей области, которые тут ошиваются?
