На ее щеках выступил румянец.
— Ты ведь не думаешь, что на сексе можно построить семью, — прошептала она.
— Браки иногда строят и на меньшем.
— Да, но…
Был единственный способ успокоить ее, и Каллен использовал его. Он взял в ладони лицо Мариссы и поцеловал ее. Она вскрикнула, попыталась отстраниться. Он зажал ее нижнюю губу между зубами и почувствовал ее плоть. Боже, какой у нее был аромат. Ее губы пахли клубникой, клубникой, растущей на залитом солнцем холме. Марисса застонала, прижалась к нему и открыла губы. Каллен вздохнул, прижал ее к себе еще плотнее и поцеловал. В этом поцелуе отразился весь голод, который он сдерживал последние месяцы.
Она пробормотала ласковое слово на испанском и придвинулась ближе. Она была мягкой, теплой, невыразимо женственной. Ее грудь и тело округлились, готовясь к рождению ребенка.
Мое, неистово думал он. Все это мое.
Кажется, прошла вечность, прежде чем Каллен поднял голову. Марисса казалась маленькой и хрупкой, и ему ужасно хотелось снова притянуть ее к себе и защитить от всех бед.
— Марисса. — Он провел рукой по ее лицу, запустил пальцы в шелковистые локоны и убрал пряди с ее пылающей щеки. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы собрать вещи?
— Собрать вещи? — Она замерла в его объятиях. — Я не выйду за тебя. Почему ты не слушаешь? Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужна ничья помощь.
Она отступила и посмотрела на него.
— Ты обо мне чертовски плохого мнения.
— У меня нет никакого мнения о тебе. Я просто хочу, чтобы ты ушел.
Каллен подошел к софе, открыл дипломат и вынул оттуда стопку документов.
— Вот, — сказал он и бросил ей бумаги.
Марисса не сказала ни слова и начала читать.
Он видел, что краска сходит с ее лица. Через пару минут Каллен подошел к окну, приподнял штору, такую старую, что казалось, будто она рассыплется в прах в его руках, и посмотрел на улицу.
Как она отреагирует на прочитанное?
Он набросал проект документа, который обеспечивал ежемесячное пособие ребенку, расходы, включающие в себя все до получения им университетской степени. Как отметил Син, этого было вполне достаточно. Черт, это было немало, если учитывать всю сумму.
Вроде бы он давал ребенку все, но слово «отец» продолжало преследовать его. Он будет отцом. Он не планировал этого, не хотел этого, по крайней мере, сейчас. Может, когда-нибудь в будущем. Ведь этого хотел любой мужчина. Найти нужную женщину, жить спокойной, размеренной жизнью, завести детей…
Но вмешалась судьба. Одна ночь безумной страсти изменила все.
Поздно ночью он составил новый документ. Даже тогда он не был уверен, что использует его. Уставший, на рассвете он засунул обе стопки бумаг в дипломат и завалился в постель, говоря себе, что все решит окончательно, пока будет лететь в Калифорнию.
На самом деле он решил все только несколько минут назад. Хорошо это или плохо, но он представил Мариссе брачный контракт.
Марисса подняла глаза от бумаги. Документ, который он набросал, еле держался в ее руке.
— Брак.
— Брак, — подтвердил он спокойно. — Именно об этом я твержу тебе последний час.
— Нет! — Она отошла от него, ее щеки горели. — Именно это я говорю вам уже целый час, мистер О'Коннелл. Я не выйду за тебя. Никогда. Ты понимаешь? — Она порвала документ пополам, потом на четыре части. Обрывки бумаги упали на потертый ковер.
— Ты внимательно прочла?
— Ты имеешь в виду пункт о том, что мы будем обновлять брачный контракт каждые два года? — Марисса засмеялась. — Лазейка специально для тебя, чтобы ты смог начать бракоразводный процесс, когда тебе все осточертеет.
— Я не планирую развод, Марисса. Это просто открытая дверь.
— Это признание того, что у нас ничего не получится.
— Я не собираюсь обсуждать свое решение, — спокойно сказал Каллен. — Кроме того, я обговариваю мой финансовый вклад. Здесь говорится…
— Я знаю, что здесь говорится. Ты будешь снабжать меня… Как там написано? «Соответствующая финансовая поддержка, полагающаяся супруге».
Каллен почувствовал, что краснеет. Эти слова так ужасно звучали, потому что были плохо сформулированы.
— Здесь также говорится, — быстро добавил он, — что я оплачу твое образование в Гарвардской школе права.
— Только подумайте, — ледяным голосом сказала Марисса. — Той ночью я стоила тебе лишь ужина в ресторане. Проклятье, даже меньше. Наш университет оплатил счет.
— Проклятье, — рявкнул Каллен, подошел к ней, схватил за локти и приподнял на цыпочки. — Что произошло с тобой?
— Что произошло с тобой? — парировала она. — Неужели ты думаешь, что я все та же глупенькая девочка, которая поддалась тебе той ночью?
— Мы любили друг друга той ночью и сделали ребенка. В этом нет ничего глупого.
— Да. Ничего глупого в этом нет, — подумала она. — Зародить жизнь — это серьезное дело.
— Неужели я прошу чего-то невозможного, Марисса? Я все лишь хочу, чтоб ты вышла за меня.
О, как легко он это говорил! Брак и идеальная жизнь для их ребенка…
— Послушай, Каллен. Я знаю, что ты хотел, как лучше, но…
— А как насчет яхт? Ты любишь плавать?
— В смысле, по воде?
Каллен засмеялся.
— Да. В смысле, по воде.
Марисса передернула плечами.
— Когда воды больше, чем может войти в ванну, я нервничаю. Мы из разных миров. Даже если… если я бы рассматривала возможность заму…
— Не рассматривай, — резко оборвал он, — просто согласись.
Она начала что-то говорить, но он остановил ее нежным поцелуем, мягким прикосновением губ. Может быть, именно эта нежность лишала ее слов. В ее жизни было так мало нежности…
— Марисса, — прошептал Кален. Она отдалась его поцелую, отдалась успокаивающему теплу его тела, теплоте обнимающих ее рук. Она представила себе этого сильного, целеустремленного, сексуального мужчину своим мужем.
Эта мысль смутила и испугала ее. Она никогда не полагалась ни на кого, особенно на мужчину.
— Видишь? — отрывисто сказал Каллен. — У нас получается.
— Ты имеешь в виду секс. Но…
— Но что? — Он погладил ее лицо, и его глаза заблестели. — Разве муж не может желать свою жену?
— Да, может. Когда они знают друг друга. Когда их брак не является формальностью. Когда…
Он снова поцеловал ее, на этот раз более страстно. Марисса почувствовала, как земля уходит из-под ее ног. Она тихо застонала и прислонилась к плечам Каллена.
Она опять поддалась своим чувствам, опять позволила эмоциям взять верх.
— Каллен, — задыхаясь, сказала Марисса. — Каллен, я думаю…
