шаттл медленно поворачивался, и розоватый свет неспешно, будто лучик восходящего солнца, заполнял каюту.
Постепенно в иллюминаторе появлялась небольшая планета. Ее атмосфера переливалась мягким фиолетово-красным цветом. Казалось, что она пульсирует, дышит, а значит живет.
С шаттлов нельзя было наблюдать за звездами. Чаще всего в них даже иллюминаторов не было, за исключением пункта управления. Поэтому простым смертным космические виды были недоступны. Теперь же мы были на особом счету: в особенной каюте особенного манурца.
— Как вам? — голос Анвара вернул в реальность.
— С ума сойти! — ответили в голос с дочкой.
— Я знал, что вам понравится. Но нам пора.
Механизм шторок зашумел, и темная плотная панель, постепенно скрыла от нас чудо Вселенной, которое мы провожали взглядом до самого последнего момента.
— Спасибо! — улыбнулась, уверенная, что Анвар меня видит, и закрыла глаза, приготовившись к посадке.
7. Авантюра
Сашер-до вошел в каюту, как только объявили об удачном приземлении.
— Ваши вещи доставят по адресу, указанному в сопроводительном документе. Можете не беспокоиться, на этот раз все под контролем Анвара-идо.
Мы вышли из шаттла и сразу попали в широкий и абсолютно пустой коридор. Наши шаги эхом отражались от стен с голубоватой обшивкой, и от яркого белого света, излучаемого этими стенами, слезились глаза.
Я поблагодарила помощника за отзывчивость и хорошее отношение к Мире, и переданная лично в руки человеку императора, ступила на манурскую землю.
Молодой мужчина, лет, наверное, тридцати, одетый в кожаные латы, очень похожие на те, что носил Сашер-до, коротко поклонился. Он быстро двигался и производил впечатление суетливого, но гиперответственного человека.
— Ранэй-до. Ваш личный ассистент, рэя Мила.
Он говорил на манурском, но я его прекрасно понимала. Правда, как ответить пока не знала, поэтому использовала земной язык.
— Очень приятно.
Мира просто кивнула. Видимо, мозг ребенка не успевал так быстро перестраиваться на незнакомую речь.
— Вы начали изучение языка. Я могу и дальше говорить с вами на манурском?
— Да. Быстрее привыкну.
— И начнете отвечать, — улыбнулся ассистент и предложил продолжить движение.
Нас сопровождала красивая мелодия, доносящаяся издалека. Что-то напоминающее флейту, но с особенным звучанием. Я прислушалась, и показалось, что звук идет откуда-то снизу.
— Это приветственная песня Аклид. Так мы встречаем каждый шаттл. Устраиваем небольшой праздник для тех, кто вернулся домой, и тех, кто прибывает в качестве гостя.
Была бы я обычным туристом, и для меня сейчас бы Аклиды эти пели. Но у меня особая миссия: получить укол в шею, потом метку на висок, а по прибытии на Ману-р, добраться к императору окольными путями.
— А можно посмотреть? — несмело, путаясь даже в родных словах, пропищала моя девочка.
Ранэй-до тут же остановился.
— Безусловно, рэя Мира! Как же я сам не догадался! Прошу прощения. — ответил на земном, — идемте на балкон.
Остановившись у одной из множества ниш в стене и приложив палец к сканеру, Ранэй-до активировал двери. Те бесшумно отъехали в сторону, выпуская нас на свежий воздух.
Громкие звуки музыки, эхом отражающиеся от стеклянных стен здания, невозможно было собрать в мелодию. Будто три разных оркестра с опозданием в две секунды играли одну и ту же музыку.
Мы подошли к прозрачному ограждению, чтобы посмотреть на шоу, разыгрываемое перед прибывшими, прямо у выхода из здания космопорта.
Две огромных звезды – светлая, сияющая, и черная, впитывающая свет, двигались навстречу друг другу, испуская из острых макушек радужные искры. Между ними кружили воздушные гимнастки, жестами запрещая приближаться к огню, полыхающему в центре сцены.
— О чем эта история? — решила спросить, потому что она, наверняка, имела глубокий символический смысл в этом мире.
— О любви, конечно же! — улыбнулся Ранэй-до, мельком взглянув на мою метку, — Когда-то, в далекие-далекие времена, наше Древнее Солнце столкнулось в схватке с Тьмой. Оно победило, но в последний миг раскололось на миллиарды атомов, которые разлетелись во все концы Вселенной. Теперь в каждом из нас есть капелька солнца. Поэтому жизнь за жизнью мы ищем недостающие частички, родные атомы, а находя, собираемся вместе, чтобы зажечься.
Точно! Анвар говорил об этом. Я вспомнила его слова: «Наши солнца встретились. Мы одно целое, Мила.»
Значит, все эти легенды не выдумка? Не красивая сказка, а самая настоящая реальность? Иначе, как объяснить появление узоров на нашей коже? Невообразимую тягу друг к другу и желание быть все время рядом?
Даже сейчас, вместо того, чтобы смотреть представление, я искала в толпе знакомую фигуру, чтобы хоть мельком взглянуть на своего мужчину. Знала, что мы встретимся совсем скоро, но этого было мало. Я не хотела ждать. Хотела все время видеть его, хотя бы издалека.
И что там говорят? Бойтесь своих желаний? Формулируйте четче?
Подтверждаю. Потому что мое сбылось. Но не добавило мне радости.
Сначала я заметила группу туристов, прибывших с Земли. Они отличались от манурцев меньшим ростом и, конечно же, одеждой. Да и двигались нелепо, пытаясь повторить танцевальные движения артистов. Некоторых из землян я узнала – мы вместе сидели в зале ожидания. А других помню по буфету. Именно они долго выбирали икру для бутерброда с важным видом.
Сейчас же их вид был придурочно-возмущенным. Потому что расслабиться и пуститься в пучину манурского гостеприимства им мешала чудная девушка. Первым, что привлекало в ней, были волосы. Синие-синие, они доставали до поясницы и блестели, будто припорошенные серебристой пудрой. А на ее руках сидел ребенок лет трех. Манурский мальчик, похожий на маленького богатыря. Крупный, с пухлыми щечками и с такими же синими как у нее волосами. Он держал в руках большую колотушку и радостно ею размахивал, чуть ли не выпрыгивая из рук матери.
Интересно, кого они встречают?
Я оперлась о перила, чтобы было удобнее наблюдать за сценой встречи. Наверняка, эти люди не виделись очень давно, ведь шаттл с Земли прибывает раз в полгода.
Я улыбнулась, предвкушая просмотр красивого фильма о влюбленных, которые, наконец обрели друг друга, но тут же забыла о них, стоило заметить черные смоляные колоски на голове человека, возвышающегося над толпой.
Он шел будто корабль, и люди растекались, словно волны, освобождая ему дорогу. Сердечко затрепетало от тоски и желания скорее коснуться своего мужчины. Даже ноги задрожали, как захотелось его обнять.
Но вместо меня его обняла другая.
Уши мгновенно заложило, но в груди продолжали грохотать глухие звуки оркестра. И манурская песня уже не казалась такой романтичной.
Мои пальцы впились
