к чему сильнее склоняется мой маятник — хрен его разберешь. Я не злюсь из-за денег, которые у меня из-под носа нагло увели, но мне непонятно, почему она молчала…
О нем, и об Андрее.
Я уже догадался, кто они. Тут не нужно быть гением, которым я как бы и не являюсь, но и тупым не был никогда — все понятно как дважды два четыре. Но я хочу понять…
И напираю.
Катя растеряно поднимает глаза, хлопает ими, потом переводит взгляд на Сая. Он повторяет мой вопрос с нажимом, добавляет…
— И давай-ка ты не будешь врать. На этот раз.
Я чувствую некое напряжение между «непогрешимой парочкой», и мне это не нравится. Возможно, не акцентируй я так внимание на своих проблемах, непременно спросил бы брата, что происходит, но мне сейчас не до этого. Простите. Со своим бы дерьмом разобраться, как говорится…
— И что это значит?! — тут же встает в оборону Катя, сложа руки на груди, — Не поняла!
— Что непонятного?! Кто. Такой. Паша?!
— Да какой Паша?! В чем ты меня на этот раз обвиняешь?!
Сай шумно выдыхает.
— А не в чем?!
Так, ладно. Мои проблемы — это, конечно, прекрасно, но что между этими двумя происходит?! Мне это совсем не нравится. Касаюсь плеча брата в попытках осадить, но он скидывает мою руку резким движением, рот открывает, видимо, добавить хочет, но Катя тут же перебивает.
— Даже не вздумай начинать, окей?! Мы это уже обсуждали! Я тебе ни слова не сказала, когда ты защищал Адама, почему ты не можешь поступить также?!
— Потому что он — мой брат!
— А Лиза моя сестра!
— Она тебе не сестра!
— Это не ты решать будешь, понятно?! Я выросла с ней, и даже если нас не связывает кровь, нас связывает куда большее! Ты выбрал сторону, я выбрала свою и за это извиняться не собираюсь, а если ты задумал обвинить меня в какой-то херне — подумай еще раз!
— Ах в херне?!
— А что это, если не херня?! Кого ты выдумал?! Какой Паша?! Я ни с кем не общаюсь из мужчин!
— Не общаешься, значит? Хм, забавно. Герда.
В этот момент ее взгляд резко меняется с агрессивно настроенного на другой. Он осязательно другой — понимающий. Катя широко раскрыла свои карие глаза, губы чуть приоткрыла, смотрит на нас по очереди, и даже если бы она хотела играть в игры — зря. Это совершенно и абсолютно бессмысленно, потому что у нее на лице все написано.
И она это знает…
— Откуда ты знаешь…
— Твой чудный дружок вчера рассказал. Кто он?!
«Сай, ты перебарщиваешь…» — хочу сказать, но снова не успеваю. Катя щетиниться и шипит.
— Он мне не дружок!
— Кто он, Катя?!
Поджимает губы. Понятно, что тайну эту хранить будет до конца своей жизни. Принципиально, из вредности или просто не знает, что можно рассказывать? Это не имеет значения. Она молчит. Долго. Сай тоже. Я бы встрял, и мне еле удается сдержаться, потому что понятно одно: это борьба между мужем и женой. Здесь третьим лицам нет места. Они решают друг между другом.
Я знаю, что это такое.
Своеобразная схватка за личные границы; сражение за независимость; выбор. У нас с Лизой такие схватки тоже были. Редко, но были. В основном, когда мне не нравилось ее общение с каким-то мужиком.
Да-да, я хорошо помню, что голосил про свою самооценку, но даже на солнце есть пятна, и я не без греха. Было. Когда она училась на третьем курсе, мне сильно не нравился ее одногруппник, который по моему скромному мнению пытался подкатить к ней и яйца, и свой тонкий член. Лиза все отмахивалась, но однажды у нас состоялся похожий разговор — мы также стояли, молча глазами друг друга долбили, но в итоге она сдалась.
Потому что увидела, что для меня это важно. Ей было важно сохранить погоду в доме; женщины всегда чувствуют, когда ей грозит коллапс. Она отступила. Знаете, только сейчас я понимаю, что она во многом отступала, и мне становится стыдно.
Я ей тоже во многом уступал, но, видимо, недостаточно, раз сейчас чувствую острый укол совести? Только не успеваю об этом как следует подумать. Катя тяжело вздыхает и закатывает глаза.
Сдалась.
— Паша — это Лизин брат по отцу, ты доволен?!
Доволен.
Я вижу, что Сай расслабляется, хоть и продолжает держать мину. Холодный весь из себя, важный. Интересно, я также нелепо выглядел в такие моменты? Наверное, да.
— Это мы еще вчера поняли.
— Вы его видели? — удивленно переводит взгляд на меня, потом на Али.
Тот усмехается.
— И не только его. О чем тебе говорит имя Андрей Долгоруков?
— Так зовут папу Лизы.
Я это, как и упоминал, уже понял, но все равно слышать подтверждение максимально странно.
Какого черта?!
Пищит кофемашина. Катя снова нас осматривает, ей явно некомфортно от тишины и нас в принципе, поэтому она решает выиграть дистанцию. Отходит с чашкой в руках, наполняет ее, и, стоя спиной, как бы невзначай говорит.
— Странно, что вы его видели…
— Почему?
— Он не живет в России уже лет десять.
Поворачивается, я киваю.
— Он сообщил, пока они с Лизой орались.
Катя устало усмехается и кивает пару раз.
— А в этом уже нет ничего странного.
— Что между ними произошло? — спрашиваю и ловлю ее взгляд с укором.
После того как стало известно какой я мудак, наши отношения с Катей едва ли можно назвать теплыми. Она постоянно смотрит на меня с явным гневом, и несмотря на то, что в их дом мне дорога все еще открыта (по понятным причинам), мне здесь не особо рады. Она не рада. Избегает…
И я понимаю. Наверно, случись также, только наоборот, я бы и сам не гнушался подобным поведением.
Но мне сейчас не до этих разборок.
Упираю руки в их светлый островок посередине кухни, щурюсь.
— Уже нет смысла скрывать, Катерина. Вчера все стало известно, но я хочу понять.
— Зачем?
— Катя, не увиливай! — влезает Сай, зыркнув на жену, — Это простой вопрос. Что между ними случилось?!
Снова медлит. Теперь, очевидно, она не хочет выдавать подругу. Судя по всему,
