— Не скрою, приятная новость! В голосе маркиза сквозила ирония. Он подошел к камину и сел в кресло.
— Давайте лучше поговорим о вас. Вам лучше? Вы чувствуете себя хоть на йоту счастливее?
Лаэла тоже приблизилась к камину, но не села в кресло напротив, а опустилась на пол и уселась на ковер у его ног.
— О да! Я чувствую себя намного лучше. Я… счастлива, в самом деле! Хотя все еще не могу поверить, что… встретила человека… и он так милосерден ко мне. Что люди вообще могут быть такими добрыми!
— Ваша кузина может передумать и разрешить Питу остаться с вами.
Последовала короткая пауза. Девушка молча смотрела на огонь. Наконец она произнесла:
— Может быть, вы… посчитаете меня глупенькой, но если… ваш дом, если он свободен, то я думаю… нам с Питом там будет намного лучше, чем с кузиной Эйврил, Мы будем гораздо счастливее там!
Маркиз молчал, обдумывая сказанное, а затем произнес:
— Наверное, дело здесь не в счастье, а в том, что мы называем удобствами. Ведь когда леди Хорнклиф купит большой дом, то там, без сомнения, будет больше развлечений для Пита — лошади, чтобы кататься верхом. И конечно, вдоволь хорошей еды для него.
Лаэла ничего не ответила, и через минуту он спросил:
— Вы не сердитесь на меня?
— Нет, нет, конечно, — ответила девушка. — Но вы знаете, кузина Эйврил… она так смешна именно в мелочах!
Маркиз молча ожидал, что она скажет дальше. И Лаэла продолжила:
— Старые слуги, которые долгие годы работали у сэра Лоренса, жаловались, что после его женитьбы на мисс Эйврил им перестали давать хорошее масло или свежее молоко. Все эти продукты поступали с домашней фермы, и слуги считали, что всегда будут получать такую хорошую еду.
— То есть вы хотите сказать, что она скупа до мелочности? — спросил маркиз.
Лаэла отвела глаза в сторону:
— Наверное, мне не следует так говорить… с вами о ней. Но… но она не разрешает мне взять большую порцию любого блюда… или пить чай с пирожным. Нет, я не имею ничего… против, но мне… будет трудно объяснить… ребенку, почему он… не может есть то, что стоит на столе.
— Я слышал, что у богатых бывают свои причуды, — сказал маркиз, — мне самому приходилось сталкиваться с несколькими скупердяями в свое время, но все они были мужчины!
Лаэла вздохнула:
— Она ведь так богата… и поэтому странно, что ее заботят такие мелочи.
— Что ж, домик ждет вас с Питом, — ответил маркиз.
— Это-то я и надеялась от вас услышать, — сказала Лаэлa со вздохом облегчения. — Я уже начала вышивать… кусочек муслина. Из него может получиться очень красивый носовой платок, но у меня очень мало времени, чтобы работать над ним.
— Вы, наверное, выполняете еще обязанности камеристки, помимо того, что являетесь компаньонкой и обшиваете миссис Эйврил,
Лаэла издала короткий смешок.
— Да, это правда, но настоящая камеристка леди Эйврил ждет нас в Кроустоке.
Отсветы камина падали на ее волосы. Маркиз никогда раньше не встречал женщин с таким цветом волос и нашел что это очень красиво. Волосы пушистым ореолом обрамляли овальное личико девушки, укладываясь кольцами вокруг ее лба и щек, а кожа была такой нежной, что казалась прозрачной. У нее был прямой маленький нос, классически правильные черты лица и огромные глаза светло-зеленого цвета с золотистыми крапинками. «Нет, — подумал маркиз, — у нее действительно уникальная внешность». Вне всякого сомнения, если ее модно одеть и показать в Лондоне, она произведет там сенсацию. Леди Хорнклиф настолько ослеплена собственным богатством, что не видит, как она проигрывает в сравнении со своей спутницей, и выглядит заурядно и безвкусно в своих претенциозных нарядах.
Мысль о хозяйке заставила его встать.
— Я думаю, мне пора наверх, — сказал маркиз. — Вы мне покажете, где комната леди Хорнклиф? Хотя я бы предпочел остаться здесь и продолжить наш разговор.
— Это так замечательно… побеседовать с вами даже несколько минут!
Голос ее звучал искренне. Маркиз направился к двери. Взявшись за ручку, он сказал, обращаясь к Лаэле:
— Думаю, не стоит, чтобы нас видели вместе. Поэтому оставайтесь здесь, пока я не поднимусь наверх. А потом тихонько идите в свою комнату.
— Да, конечно, — согласилась девушка, — мне это как-то и в голову не пришло… Очень глупо с моей стороны.
— Только скажите мне, где комната её светлости, — попросил маркиз.
Лаэла объяснила, что комната находится на втором этаже, шестая дверь от лестницы. Маркиз вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь, и начал подниматься по дубовой лестнице. Ступеньки слегка поскрипывали под его ногами. Он внимательно посчитал двери и постучал в шестую. В ответ послышался голос леди Хорнклиф:
— Войдите!
Он открыл дверь. К его удивлению, хозяйка сидела за туалетным столиком, в роскошном, но несколько откровенном пеньюаре. Спереди он был широко распахнут, и под ним виднелась ночная сорочка, богато отделанная кружевами. При его появлении леди Хорнклиф повернула голову.
По обе стороны туалетного столика стояли два канделябра с тремя свечами в каждом. Свет от них падал на огненно-рыжие волосы леди Хорнклиф, создавая впечатление пламени вокруг ее головы.
— Закрой дверь, Лайон, — сказала она. Закрывая дверь, он чувствовал на себе ее взгляд, «Рассматривает словно лошадь на базаре, — подумал маркиз.
Затем она проговорила более мягким тоном:
— Хочу сказать, что сегодня ты хорошо управлял лошадьми и я довольна твоей службой.
Такая резкая перемена в обращении немного удивила маркиза. После некоторой паузы он произнес:
— Это очень любезно со стороны вашей светлости! Она слегка повернулась:
— — Ты такой видный парень, Лайон! Неужели не мог найти что-нибудь получше, чем работа кучера?
— Но она мне нравится, миледи, — ответил маркиз. — Во всяком случае я весь день на открытом воздухе.
— Я слышала, ты куда-то уходил. С кем ты был? Она очень хорошенькая? Маркиз рассмеялся:
— Ничего подобного, миледи. Я просто ходил поужинать в местную таверну и выпить стакан вина. Должен сказать, хотя, быть может, и огорчу вас, что работников плохо кормят и не дают им, как положено, бокал пива.
— Я запомню твою просьбу, Лайон, — сказала леди Хорнклиф доверительным тоном и посмотрела на него так, что маркизу сразу стали понятны ее дальнейшие намерения.
Она слегка повела плечами, и ее рыжие волосы, сколотые сверху, упали вниз до самой талии. Проделано это было так искусно, что казалось, будто волосы рассыпались по плечам сами собой. Тем не менее маркиз понял — это было сделано намеренно. Такое не раз случалось, когда они оставались с Флер наедине. При этом она всякий раз в испуге вскрикивала, и он искренне верил, что все произошло случайно. Оказывается, это лишь одна из многочисленных женских уловок, чтобы обольстить мужчину. Флер хотела соблазнить его точно так же, как теперь это делает леди Хорнклиф.
