Речь была сбивчива, и маркиз сказал как можно мягче:
— Пожалуйста, давайте еще раз с самого начала! Во-первых, скажите мне, как вас зовут, что вы здесь делаете и почему леди Хорнклиф не разрешает взять вам Пита с собой?
Девушка вытерла глаза и постаралась взять себя в руки, затем, взглянув на него, произнесла:
— Наверное… мне бы не следовало… говорить с вами вот так.
Маркиз улыбнулся своей очаровательной улыбкой, от которой, как он знал, были без ума многие женщины.
— А кто узнает? Разве что только звезды да мыши за стенкой.
— Вы… вы не поймете, но… раз вы говорите, что никто не узнает…
— Как вас зовут? — спросил маркиз.
— Лаэла Хорн.
Он поднял брови:
— Вы родственница леди Хорнклиф, на которую я работаю?
— Папа был… дальним родственником ее мужа.
— Но как вы сказали, ваш отец умер?
— Да, папа… скончался от ран… почти два года назад.
— От ран? — повторил маркиз.
— Папа был моряком. Он служил под началом лорда Нельсона и был командиром на одном из его кораблей.
Маркиз уловил чувство гордости за отца в голосе Лаэлы.
— И он был ранен?
— Да, он вступил в бой с двумя французскими кораблями и потопил их, — ответила Лаэла, — но ядром ему оторвало ногу, и он был очень… он чуть не погиб… — Она всхлипнула, а потом добавила: — Мама и я ухаживали за ним… и он прожил еще почти два года.
— А где вы жили?
— О, во многих местах. Мама влюбилась в папу, когда его корабль патрулировал побережье Шотландии. — Она замолчала, словно вглядываясь в прошлое.
Затем маркиз прервал это молчание:
— Итак, они поженились.
— Да… но только мамин отец был против ее брака с англичанином… и сказал, что отречется от нее, если она это сделает.
— Но она пошла против его воли… — сказал маркиз, вспоминая, что он уже где-то слышал эту историю.
— Да, они поженились. И мама повсюду следовала за папой. Я помню маленький домик, в котором мы жили в Портсмуте, и еще один в Плимуте. Папа месяцами был в море, а мама жила в постоянном страхе, что его… убьют французы.
— А что было потом, после его ранения? — спросил маркиз.
— Он был уволен с флота по инвалидности, и когда они вернулись в Англию, мама не представляла, где мы будем жить. Поэтому она написала дальнему родственнику отца сэру Лоренсу Хорну.
Маркиз с интересом слушал ее рассказ.
— Он жил в прелестной маленькой деревушке в Кенте. Из чувства сострадания к отцу он поселил нас в небольшом домике в своем имении. Мы были очень, очень счастливы.
— И что дальше?
Лаэла отвела взгляд в сторону и сказала как можно безразличнее:
— Сэр Лоренс… женился!
Маркиз молчал, он уже знал ответ заранее.
— Раньше он не был женат. Он служил в Индии и других частях света, и у него никогда не было времени заняться устройством собственной жизни. — Она мечтательно улыбнулась, добавив: — Но он… так хотел иметь сына.
— Итак, он женился на той леди, у которой вы служите сейчас, — предположил маркиз. Лаэла кивнула в знак согласия.
— Она была так… красива, к тому же очень-очень богата.
— Но, наверное, и намного моложе его?
— Да, конечно! Ее отец, мистер Клиф, сделал огромное состояние, занимаясь судоходством. — То, как она говорила, и собственная интуиция подсказали маркизу, что состояние это сомнительного происхождения.
Он знал, как разбогатели многие магнаты из Ливерпуля. Они занимались работорговлей — возили негров из Африки в Америку. Это всегда вызывало у него отвращение. Ему было известно, что многие судовладельцы сколачивали громадные состояния, похищая негров, живущих на побережье, — несчастных мужчин, женщин и детей! Их везли в вонючих трюмах через океан в Новый Свет. Америке была нужна дешевая рабочая сила для возделывания хлопковых плантаций.
— Итак, мистер Клиф пожелал, чтобы его красивая, богатая дочь стала дамой, — произнес маркиз.
— К-как вы… догадались? — спросила Лаэла.
— Такое не раз случалось и раньше, — ответил маркиз. — И думаю, он настоял, чтобы его собственное имя было присоединено к имени Хорн.
— Мама говорила, что он очень настаивал на этом, хотя, насколько я могу судить, это… очень шокировало папу.
— И леди Хорнклиф произвела на свет столь желанного сына?
Лаэла отрицательно покачала головой:
— Нет… у них не было сына. Наверное, поэтому она так… против, чтобы Пит был со мной.
— Это ваш брат? — спросил маркиз.
— Да… ему только восемь. Он такой прелестный мальчик. Его все любят, он никому не доставляет никаких хлопот.
— А что случилось с остальными вашими близкими? С вашей матерью, к примеру?
— Мама умерла… три месяца назад. Вскоре после того, как кузина Эйврил решила снять траур… и переехать в Лондон. — Голос Лаэлы прервался. — Это было… ужасно! Не могу поверить… что все произошло так быстро! Сразу же после маминых похорон… кузина Эйврил сообщила мне, что она продает дом и имение… и наш… домик тоже, а я думала, что он… принадлежит мне.
— И вам некуда было податься.
— — Она сказала, что так как я хорошо шью, то могу жить с ней на правах компаньонки-швеи. — Лаэла всхлипнула и продолжала: — Она сказала мне, что немедленно переезжает в Лондон и что я должна сопровождать ее. Я решила, что это ненадолго, и… поэтому оставила Пита с бывшей гувернанткой, которая учила его.
Она взглянула на маркиза, словно хотела убедиться, интересно ли ему слушать все эти подробности, а затем добавила.
— Кузина Эйврил сказала, что покупает новый дом в деревне, который намного, намного больше старого. Поэтому мы и едем вХерфорд — взглянуть на один такой дом. Я думала, что у нас с Питом будет свой отдельный домик… но теперь она… передумала.
На некоторое время Лаэла замолчала, как бы размышляя о случившемся, а затем продолжила свой рассказ:
— Впрочем, она никогда и не говорила, что мы будем жить вместе, но я и подумать не могла, даже на одно мгновение вообразить себе, что она… захочет разлучить нас.
— Об этом вы и узнали сегодня вечером? В
— Да, она рассказывала о доме, который мы едем смотреть, и я не подумав сказала: «Как хорошо будет Питу! Там, наверное, есть лошади, чтобы кататься верхом, и столько всяких других развлечений… которые дает… жизнь в деревне!»,
Лаэла замолчала. Ее душили слезы.
— А что ответила ваша кузина? — спросил маркиз.
— Она сказала: «Пит? Причем здесь Пит? У меня нет места для этого мальчишки! Пусть учится сам зарабатывать себе на жизнь!».
Голос Лаэлы замер, и она снова закрыла лицо руками. Через мгновение она сказала:
— К-как я могу потерять Пита… отправить в приют, где никто его не будет любить… как любили его папа, мама и я?
