Голос Лаэлы замер, и она снова закрыла лицо руками. Через мгновение она сказала:
— К-как я могу потерять Пита… отправить в приют, где никто его не будет любить… как любили его папа, мама и я?
Слезы душили ее, и она снова замолчала… Она говорила с тем же отчаянием, с каким плакала. И маркиз подумал, что никогда не встречал никого, столь трогательного в своем несчастье.
Помолчав, он сказал:
— Понимаю, это действительно большое горе, но давайте обсудим все здраво, может, и найдем выход?
— Нет, я не вижу никакого… выхода, — прошептала Лаэла — я… я… у меня нет денег… и некуда податься.
— Но ведь у вас наверняка есть какие-нибудь родственники?
— Папа всегда говорил, что его родственники либо бороздят океанские просторы, либо… сражаются в отдаленных уголках земли.
— А с маминой стороны?
— Как я сказала вам, они порвали с ней, после того как она вышла замуж за папу. Ее отец, который был вождем клана… Он страшно разозлился на нее за то, что она решила покинуть Шотландию.
Они оба замолчали. Затем Лаэла подняла голову и сказала:
— Спасибо вам… спасибо за то, что выслушали меня, но теперь вы тоже прекрасно видите… что я ничего не могу сделать.
Слова ее звучали горестно. И маркиз подумал, что эта Эйврил Хорнклиф такая же вероломная и коварная эгоистка, как и Флер. Единственное, что ей нужно было, — это имя, уважаемое в обществе, и она получила его, выйдя замуж за достойного человека. Она совсем не намеревалась помогать его родственникам, хотя и была достаточно богата для этого.
Губы маркиза плотно сжались, а в глазах появилось то же выражение холодного цинизма и презрения, которые накануне заметил у него Чарльз.
— Ну а теперь слушайте! — сказал он.
Эти слова прозвучали как команда, Лаэла подняла голову и посмотрела на него. Опять он отметил, что никогда ранее не видел женщины, которая плакала бы так отчаянно и горько и при этом была так прелестна. Девушка производила впечатление неземного существа и напомнила ему статую святой Девы в одной из церквей во французской деревушке, которую они заняли при наступлении. Он вспомнил что монахини ухаживали за ранеными англичанами с тем же терпением и заботой, как и за своими соотечественниками.
— Давайте еще раз обдумаем все с самого начала, — произнес он, — не сомневаюсь, мы найдем вам какую-нибудь работу, чтобы вы могли зарабатывать деньги и содержать себя и брата.
Лаэла кивнула в знак согласия, но не прерывала его речь.
— А до тех пор я могу предложить вот что: у меня есть собственный домик, в нем сейчас никто не живет, и вы можете переехать туда с Питом, если ваша кузина будет по-прежнему отказываться взять его с собой.
Лаэла глядела на него во все глаза, словно боялась поверить тому, что слышит.
Затем она прошептала:
— Вы хотите сказать… вы говорите… Но это правда… У вас есть дом… и там никто не живет?
Маркиз не сомневался, что у него в имении по крайней мере несколько пустых коттеджей, и поэтому ответил:
— Не сомневайтесь в этом! И когда переедете туда, то хоть получите возможность свободно дышать.
— И Пит не поедет в приют, — выдохнула Лаэла. — О Боже! Как вы добры… Как это замечательно! Но вы… вы уверены, что можете позволить себе это?
— Вполне уверен, — отвечал маркиз. — Во всяком случае рента за этот маленький домик не такая уж и высокая.
— Я обещаю вам… Я буду работать, чтобы заработать достаточно денег и расплатиться с вами. Я верну вам долг. Я хорошо шью и вышиваю и знаю, что обязательно найдутся люди, которые купят мои вещи.
— Тогда дом в вашем распоряжении! А теперь спать и не о чем больше плакать!
— О, я не могу поверить, что все, что вы мне сказали… правда! — воскликнула Лаэла. — Я ушла от кузины Эйврил в таком отчаянии… мне казалось, что все-все, и папа, и мама — все отвернулись от меня.
— Я уверен, где бы ни были их души теперь, они никогда не сделают этого, — участливо возразил маркиз. — А теперь спите спокойно и помните, что у вас есть дом, в который вы можете переехать с Питом в конце нашего путешествия. И там вы можете быть вместе.
— Должно быть, сам Бог послал мне вас в помощь… и рот вы явились словно святой архангел…
— Просто это счастливое совпадение, что я оказался вашим соседом, — ответил маркиз. — И помните, это наш с вами секрет.
— Да, разумеется! Разве я могу поступить так подло и неблагодарно… по отношению к вам, когда вы были так добры ко мне!
— Конечно, нет! — ответил маркиз. Он встал и отодвинул стул. — Ложитесь спать. Помните — завтра будет новый день. И солнце будет сиять! И Пит вас будет ждать! И вы снова будете вместе!
— Обещайте мне… обещайте, что вы не исчезнете завтра… и скажете мне, где ваш дом, — умоляющим голосом произнесла Лаэла.
Маркиз рассмеялся:
— Нет, я не исчезну! И завтра мы поговорим, если представится возможность. Но вы понимаете, надеюсь, никто не должен знать, что вы вступаете в разговор с простым кучером.
— Самым добрым и самым понимающим кучером в мире! — воскликнула восторженно Лаэла.
Маркиз улыбнулся ей и направился к выходу. Когда он был уже у двери, Лаэла сказала:
— Благодарю вас, благодарю вас… снова и снова! Маркиз заученно посмотрел по сторонам, чтобы никто в коридоре не заметил его. Там было пусто, и он быстро пробел в свою комнату.
Раздеваясь, он подумал, что эта неожиданная встреча, наверное, заинтересовала бы и Чарльза.
«Вот уж такого поворота событий я никак не ожидал в первый же день работы в качестве слуги», — подумал он про себя, прежде чем уснуть.
Глава IV
Багаж разместили наверху кареты. От Джека маркиз узнал, что им предстоит еще одна, на сей раз последняя, ночевка в гостинице.
— А потом мы сделаем остановку в Большом доме. И слава Богу, нам не придется больше спать на сеновале!
— Что, было не сладко? — сочувственно поинтересовался маркиз.
— Да уж! Сена совсем было мало, и полно насекомых, — ответил Джек с плохо скрываемым отвращением.
Маркиз стал устраиваться на своем месте, в этот момент дверь открылась и показалась Лаэла. Днем она была еще прелестнее, чем показалась маркизу ночью. И в ее глазах он безошибочно прочел выражение благодарности и симпатии.
Но маркиз сделал вид, что не знает девушку, и посмотрел на нее безразличным взглядом, даже не улыбнувшись ей.
Лаэла начала укладывать в карету вещи, которые несла с собой.
А затем стала у кареты, поджидая леди Хорнклиф. Наконец та появилась, как всегда расфуфыренная, в кричащем наряде. На ней, как отметил маркиз про себя, все было новое, включая и шляпку. Ее провожал, почтительно согнувшись в поклоне, хозяин. Он что-то бормотал о чести, которую ему оказала леди Хорнклиф, остановившись у него. Впрочем, он не удостоился ответа. Она молча проследовала в карету. Дверца со стуком закрылась, и маркиз тронулся в путь. Он заглянул в свои инструкции. Да, Джек был прав! Впереди была еще одна остановка на постоялом дворе. А завтра они должны отправиться в Кроусток. Дальше путь их лежал на север, в соседнее с Оксфордом графство, совсем рядом с его имением Иглз. Возрастала угроза быть узнанным. Ведь там, в Кроустоке, он мог столкнуться с людьми, которые его знали. Маркиз постарался вспомнить хоть что-нибудь о владельце Кроустока. Увы! Как он ни напрягал свою память, перебирая всех своих знакомых и знакомых своих знакомых, все было тщетно. Он никогда ранее не слышал этого имени. Через некоторое время он спросил у Джека, кто такой Кроусток.
