Бесс наполовину убедила его. Возможно, это то, что ему нужно. Наверное, демоны, которые временами одолевали его, снова вырвались на свободу. Но хлыст… Никогда.
Бесс корчилась и извивалась на кровати. Против его воли, руки расстегнули пуговицы брюк. Черт бы побрал его жену, эту вероломную дрянь! В одно мгновение Меррик рухнул на кровать и навалился на Бесс, раздвигая ее ноги коленом. Он вошел в нее грубым резким движением, сжав руками ее ягодицы, не позволяя избежать его вторжения.
Широко распахнув глаза, Бесс потрясенно вскрикнула.
Меррик не останавливался. Он отдался во власть терзавших его демонов. Долго он утолял свой гнев. Ногти Бесс впивались в подушку, она задыхалась под ним. Как в тумане слышал Меррик ее крики и мольбы о большем.
Меррик угодил Бесс. Судороги экстаза сотрясали ее. Наконец она, последний раз вздрогнув, обмякла на постели. Меррик почувствовал, что приближается к финалу. Потом наступило оцепенение, физическое опустошение и черная бессмысленная пустота. На несколько мгновений пресыщенность тела заслонила муки души. Меррик сделал еще один выпад и почувствовал, что падает.
Глава 5
Чужая душа – потемки
Поездка в деловую часть Лондона заняла почти два часа. Карета медленно ползла вперед в плотном потоке экипажей. Мэдлин, чинно положив руки на колени, старалась сохранять терпение. Похоже, пешком она бы добралась быстрее. Надо было нанять маленький юркий экипаж, как это делают в столице. Но покойный отец внушил Мэдлин, что происхождение и богатство накладывают определенную ответственность. Она должна сознавать это и свято блюсти правила этикета, особенно когда наносит визиты.
Мэдлин удивилась, получив утром приглашение от мистера Розенберга. Последние три дня она ломала голову, стоит ли посетить его контору и если да, то как это сделать, чтобы не вызвать у него подозрений. У нее самой подозрений было предостаточно. Но Розенберг перехватил инициативу. Его письмо принес во время завтрака одетый в ливрею посланник. Письмо было исключительно вежливым, почти льстивым. Мэдлин сгорала от любопытства.
Время от времени она вытягивала шею, вглядываясь в череду экипажей, словно пытаясь взглядом раздвинуть поток уличного движения. Она искала указатель «Флит-стрит». Мэдлин никогда не слышала этого названия, поскольку ездила в восточную часть Лондона всего один раз – подписать контракт на покупку дома. За всю свою жизнь Мэдлин провела в столице только три месяца. Это было в юности. Она не выезжала за пределы Мейфэр и совершенно не знала многолюдного города.
Тогда, тринадцать лет назад, ей позволяли посещать только дорогие магазины на Бонд-стрит. Мэдлин всегда очаровывали узкие и кривые улочки. Но отец и тетя Эмма постоянно твердили, что неприлично появляться в менее фешенебельных местах, чем амфитеатр Эстли, и в районах восточнее книжного магазина Хатчарда на Пиккадилли.
В юридической конторе на Треднидл-стрит Мэдлин встретил молодой подобострастный клерк. Усадив ее, он поспешил наверх за хозяином. Мистер Розенберг тепло приветствовал посетительницу и тут же послал за кофе.
Мэдлин задала несколько надуманных вопросов о новом доме, на которые Розенберг ответил с преувеличенной вежливостью.
– Мой служащий все подготовил, – сказал он, когда Мэдлин умолкла, и подвинул к ней толстую пачку кремовой бумаги. – Хотелось бы, чтобы вы сразу с этим ознакомились. Как видите, продавец уже поставил свою подпись. Осталось подписать вам, вот здесь, справа.
Розенберг указал на нижнюю часть последней страницы. Там стояло незнакомое Мэдлин имя.
– А кто этот мистер… мистер Эванз?
– О, это пустая формальность, – махнул рукой Розенберг. – Эванз занимается текущими делами. Он имеет полномочия подписывать документы и договоры.
– Вы хотите сказать, как простой клерк? – свела брови на переносице Мэдлин.
Розенберг рассмеялся.
– Да, но клерк очень высокого ранга, – ответил он. – Ведь речь идет об огромной и чрезвычайно прибыльной компании, деловые интересы которой охватывают весь Лондон.
– Но ведь компания, которая построила мой дом, полностью принадлежит мистеру Маклахлану? – невинно взмахнула ресницами Мэдлин. – Мне именно так говорили.
Розенберг немного смутился.
– Да. Конечно.
Мэдлин это «конечно» было совершенно непонятно, но она улыбнулась самой приятной светской улыбкой.
– Мистер Розенберг, вы ответите мне на последний вопрос?
– Постараюсь.
Мэдлин решила притвориться простодушной и выяснить то, что ей не терпелось узнать.
– Признаюсь, меня одолевает любопытство, – сказала она. – Как мистер Маклахлан начал свой успешный бизнес?
– Я не понял ваш вопрос, леди Бессетт, – нахмурился Розенберг.
– Одни наследуют семейный бизнес, – продолжала Мэдлин, – у других уходит на создание собственного дела два или три десятилетия. А мистер Маклахлан стремительно обогатился. Не могу не удивляться, как столь молодой человек быстро достиг такого успеха.
Мистер Розенберг вежливо кивнул:
– Да, мистер Маклахлан очень молод, а его… как бы это сказать… честолюбие не вызывает сомнений. Думаю, я понял ваш вопрос, леди Бессетт. Мистер Маклахлан начал так же скромно, как многие другие. Он взял ссуду у родственника.
– Ссуду? – недоверчивым эхом повторила Мэдлин. – Он так это называет?
Снова вежливый кивок.
– Мистер Маклахлан этого не скрывает и не запрещает говорить об этом, – продолжал юрист. – Бабушка по материнской линии финансировала его первые опыты. Отсюда и название фирмы.
– Название?
– «Макгрегор», – сказал Розенберг. – «Макгрегор и К°».
– Он назвал свое дело в честь бабушки?
Розенберг странно посмотрел на нее.
– Вы настроены скептически, леди Бессетт, – заметил он. – У вас есть причины не верить мне?
Мэдлин быстро покачала головой:
– Нет. – Она схватила со стола бумаги. – Я просто любопытствую.
Откинувшись на спинку кресла, мистер Розенберг сложил руки на солидном брюшке.
– Приятно было познакомиться с вами, леди Бессетт, – сказал он. – Я уверен, новый дом вам понравится. Позвольте заранее поздравить вас, если наши пути больше не пересекутся.
Мэдлин ничего не поняла.
– Я уверена, что понравится, – согласилась она, грациозно поднимаясь. – Но слова хороши, когда их подтверждают делом. Я сразу же пришлю вам банковский чек.
– Чек? – удивился Розенберг. Мэдлин опустила глаза на бумаги.
– Ведь это мой экземпляр договора? И теперь мне нужно в течение двух недель оплатить счет и получить право на собственность?
Розенберг медленно покачал головой.
