— Восхитительно! — повторял он. — Просто невероятно! Какой сильный дух! Мы не видели такого много-много лет. Как обрадуется такому духу всемогущий Айокан! Айокана следует ублажать!
Блейду уже порядком надоели ритуальные фразы о необходимости ублажать и не гневить всемогущего Айокана.
Лекарь признал пленника абсолютно здоровым — как, впрочем, и Птерина, чему Блейд был несколько огорчен. Ночь они провели в лагере, а поутру лесом вернулись к берегу реки. Над водой висели тяжелые тучи, скрывающие огромный водопад примерно в милю высотой. Стоял густой туман.
У реки их ждало судно, на этот раз не пирога, а нечто вроде крупной баржи с высокими бортами и просторной каютой на корме. Посреди палубы высилась тяжелая мачта с квадратным парусом голубого цвета, из отверстий в бортах торчали двенадцать длинных весел. Вонь на судне стояла немыслимая — на веслах сидели рабы, не мывшиеся и не переодевавшиеся в чистое, видимо, с момента рождения. Борта, палуба и каюта были выкрашены в белый цвет, форштевень венчала большая резная фигура бога — летучей мыши. Здесь, в сыром субтропическом лесу, вода была отнюдь не прозрачно-голубой — зеленовато-бурые волны источали мерзкий запах скисшего ила и водорослей.
Птерин поднялся на борт, за ним следом втащили Блейда — как обычно, связанного по рукам и ногам. Как только пленника опустили на палубу, Священный Воин, по всей вероятности выполнявший функции капитана, отдал приказ; из воды на толстых плетеных веревках вытянули большой валун-якорь, подняли парус и спустили весла на воду. Баржа пошла вниз по течению. Из трюма доносился барабанный рокот, задававший ритм гребцам, время от времени слышались звонкие щелчки кнута.
Река была большой, примерно полмили в ширину, берега покрывала густая тропическая зелень. Блейд насчитал не менее дюжины различных видов нависавшей над водой растительности — от огромных деревьев до гибких, похожих на истерзанное мочало лиан. Это были настоящие джунгли, как в бассейне Конго или Амазонки. Странник внимательно осматривал берега, мимо которых они проплывали, стараясь ничего не упустить. Слуги Айокана развязали его, заперев в каюте с окном, перекрытым решеткой из бронзовых прутьев, но, тем не менее, это было окно, позволявшее Блейду хоть как-то ориентироваться. Вероятно, он мог бы выбить решетку и выпрыгнуть за борт — одолеть пятьсот ярдов, отделявших судно от берега, не представляло для него проблемы. А там он скрылся бы в непроходимых джунглях гораздо раньше, чем слуги Айокана заметили бы его исчезновение.
Но, поразмыслив, Блейд решил не спешить. Он не видел смысла в побеге, результатом которого явилась бы смерть в тропическом лесу, поскольку вокруг не было ничего, кроме бесконечной влажной зелени. Едва ли он отыщет здесь кого-нибудь, кто загорится желанием прятать его от жрецов и Священных Воинов Айокана… Великого Айокана, которого никак нельзя гневить.
«Черт бы побрал их всех вместе с баржей!» — в который раз выругался Блейд.
Он надеялся прогневать всемогущего Айокана очень сильно — так сильно, как только сможет. А затем он предоставит Птерину возможность разбираться с этим недочеловеком-недомышью по собственному разумению.
На следующий день пленник занялся бронзовой решеткой, закрывающей окно, удостоверившись вначале, что следят за ним не слишком внимательно. Священные Воины старались не переутомляться; они регулярно приносили ему еду, меняли постель и приводили лекарей, но следить за узником, видимо, казалось им чересчур хлопотным делом. То ли они считали своего подопечного слишком глупым и ленивым, то ли надеялись, что Айокан сам проследит за своей жертвой… «Ну что ж, они дорого заплатят за свою беспечность!» — не без удовольствия думал Блейд.
Жители этого измерения, судя по всему, не знали другого металлического сплава, кроме бронзы. Решетка на окне была довольно прочной, но мягкие кованые прутья не могли противостоять мышцам и сноровке разведчика: до ужина ему удалось расшатать и вынуть два штыря из нижних гнезд. Оставался еще один, после чего все три можно было отогнуть и пролезть в образовавшуюся дыру — несмотря на массивное тело, Блейд отличался уникальной способностью проникать во всевозможные отверстия. Утром он разглядел на речном косогоре довольно большую деревню, а некоторое время спустя — еще ряд отдельно стоявших хижин. Значит, найти здесь людей труда не составит, и даже если в этих домах никто не живет, он попытается пройти несколько десятков миль, довольствуясь подножным кормом. Блейд решил подождать ночи, а потом, доломав решетку, уплыть к берегу. Осторожно установив на место две оторванные планки, чтобы они не бросались в глаза, разведчик решил передохнуть перед ужином.
Как обычно, ему принесли обильную горячую пищу. Его не слишком прельщала перспектива дальнего плавания с полным желудком, но есть слишком мало казалось опасным — жрец мог что-то заподозрить. Поэтому Блейд, по возможности, разыграл дурное расположение духа, про себя обругав успевшее поднадоесть местное гостеприимство.
Жрецы забрали тарелки. Они неодобрительно взглянули на недоеденные куски, но промолчали. Оставшись один, Блейд выполнил несколько физических упражнений, чтобы слегка разогреться. Он остался доволен: мышцы не утратили силы и пластичности, суставы не хрустнули ни разу. Он был вполне готов к любым испытаниям, которые могла преподнести ему судьба. С этой мыслью он повернулся к окну, собираясь заняться последним прутом.
Едва он начал его раскачивать, как на палубе послышался шум. Блейд поспешно отскочил от окна — и очень вовремя: дверь его каюты отворилась и в нее ворвался Птерин в сопровождении двух Священных Воинов.
— Слушай меня, чужеземец, — обратился к нему Птерин. — Сейчас ты встанешь и пойдешь за мной. Я думаю, тебе полезно будет посмотреть на это.
— Посмотреть на что? — спросил Блейд.
— Один из рабов позволил себе неслыханную дерзость. Он ударил Священного Воина, который служит всемогущему Айокану, и пролил его кровь. За это он будет наказан.
— Каким образом?
— Мы избавим его от служения на священной барже. «Интересная кара! Это, скорее, поощрение», — подумал Блейд, в удивлении уставившись на Птерина.
В словах жреца явно содержался какой-то тайный смысл.
— Почему ты хочешь, чтобы я это видел?
— Это может тебя заинтересовать.
— Заинтересовать? Не исключено.
— Я в этом просто уверен, — произнес Птерин. Глаза его сузились, подбородок напрягся, а выражение, застывшее на лице, не сулило ничего приятного. — Итак, ты идешь или нет?
Оба сопровождавших Птерина воина сжали рукояти мечей. Спорить не приходилось; оставалось только подчиниться.
