К вечеру четвертого дня береговой пейзаж начал меняться, увеличилось количество суденышек, как плывущих навстречу, так и привязанных к каменным причалам. По берегам возвышались дома значительно крупнее тех, которые странник видел в верховьях, к большинству домов прилегали участки обработанной земли. На некотором расстоянии друг от друга стояли города, население которых, по самой приблизительной оценке, составляло от пяти до десяти тысяч человек. Разведчик даже видел рыночные площади, где продавались всевозможные товары: одежда, оружие, мечи, живая птица в корзинах. Домашних животных крупнее коз и собак Блейд не заметил. Похоже, здесь не было ни коров, ни рабочего скота.
Перед каждым городом обязательно возвышался холм с подземным храмом Айокана, а у его подножия всегда располагался небольшой каменный причал. Спешащие вверх и вниз по склону жрецы в оранжевых туниках издали напоминали суетящихся муравьев. Блейд постепенно начал осознавать их могущество и власть; к сожалению, то была не какая-то малочисленная секта — Айокан почитался всеми и везде. Это могло осложнить побег. Кто захочет укрывать чужеземца, сбежавшего от всесильных и безжалостных жрецов человека — летучей мыши? Это не понравится Айокану. Айокана же нельзя гневить!
На пятый день пути города стали попадаться еще чаще. Они стояли почти вплотную друг к другу, а земля, разделявшая их, была вспахана и засеяна. Здесь, видимо, жили местные крестьяне — их маленькие хижины торчали прямо посреди посевов. Один раз разведчику довелось увидеть мост, соединяющий два крупных города, располагавшихся на противоположных берегах. Конструкция моста была довольно оригинальной: старые лодки были составлены в ряд поперек реки и связаны веревками, а сверху на них был положен деревянный настил, по которому двигались пешеходы. Грузы переносились на плечах. В большинстве люди шли поодиночке, но нередко можно было увидеть Целую процессию рабов, закованных в цепи, как мужчин, так и женщин. Когда баржа приблизилась к мосту, несколько лодок в центре отвязали, и судно прошло в образовавшуюся щель.
В больших городах Блейд также не заметил крупного скота, попадались лишь мелкие домашние животные и птица. В общем и целом Чирибу напоминало разведчику поселения американских индейцев доколумбовой эпохи — с той особенностью, что здешние жители умели обрабатывать металл и не знали луков.
К вечеру пятого дня барже пришлось сбавить ход. Мелкие лодки так и сновали рядом с ней — как детишки вокруг кондитерского магазина, невольно подумал Блейд. Воду освещали многочисленные факелы, кругом слышались грохот барабанов и протяжный посвист флейт. Страннику долго не удавалось заснуть среди этого шума, и он даже с некоторой тоской вспоминал тишину, царившую на судне, которую нарушали лишь поскрипывание мачты и мерный плеск весел.
На следующее утро они прибыли в Цакалан.
Первое, что бросилось Блейду в глаза, была массивность и надежность местных строений. Жители Цакалана не создавали высоких зданий (он не увидел ни одного выше трех этажей), зато строили на века, чтобы город стоял столько же, сколько земля, на которой его возвели. Все здания, сложенные из гигантских блоков какого-то грубо отшлифованного камня, оказались более или менее похожими друг на друга. Местные архитекторы явно не грешили буйной фантазией — даже примитивные балконы или арки встречались крайне редко.
Зданиям Цакалана недоставало элегантности, но они вполне компенсировали сей недостаток раскраской. Здесь были все цвета, возможные и невозможные — голубой, зеленый, пурпурный, красный, ярко-желтый, черный; они смешивались самым причудливым образом, так что в глазах рябило. Город заливал яркий солнечный свет, в результате чего весь этот калейдоскоп слепил глаза, а голова начинала кружиться. Однако бледно-желтого и оранжевого цветов служителей Айокана разведчик не увидел ни разу.
Баржу привязали к небольшому причалу, выкрашенному в голубой и белый цвета. Их уже ждали люди в облачении Священных Воинов.
«Остальные суда швартуются выше по течению, этот причал, видимо, собственность Айокана, — отметил про себя Блейд. — Что же такое культ Айокана — государство в государстве? Интересно! И как к этому относятся простые смертные? Неужели им все это нравится?»
Разведчик усмехнулся. Он уже начинает думать, нравится ли здешнему населению вездесущая летучая мышь… Прежде всего нужно бежать, как только представится возможность, обрести свободу, и лишь потом думать, как помочь этим людям разделаться с Айоканом — если они, конечно, захотят выслушать его советы. Ему придется вести себя с осторожностью. Хоть человеку цивилизованному деяния жрецов кажутся бессмысленной жестокостью и зверством, но это совсем не значит, что местные жители относятся к ним точно так же. Очень может быть, что им и в голову не приходит возмущаться, и если он, Блейд, не слишком почтительно выскажется об их драгоценном боге, то не исключено, что отправится на тот свет без всяких жертвенных церемоний. 1 Впрочем, сейчас его побег казался предприятием весьма сомнительным. Прежде чем баржа ударилась о причал, Блейда со всех сторон окружили двенадцать воинов с обнаженными мечами, и хоть он смог бы одолеть их, но наверняка не избежал бы ранения. А раненный, он далеко не убежит… С другой стороны, Айокану подпорченная жертва не нужна — значит, его убьют, не дожидаясь дня Великого Жертвоприношения. Таким образом, время и место для побега снова оказались не слишком подходящими.
На этот раз Блейда не понесли на носилках; вместо этого его руки связали за спиной, а лодыжки соединили короткой тяжелой бронзовой цепью, позволявшей идти, но не оставлявшей никакого шанса удрать даже от паралитика. Блейд сплюнул с досады и начал передвигаться крошечными шажками, стараясь, чтобы оковы не врезались в тело. Перспектива умереть от заражения крови нравилась ему не больше, чем жертвоприношение богу — летучей мыши.
Птерин и Священные Воины вели пленника по широким и прямым улицам Цакалана. Встречавшиеся по пути люди поспешно расступались, чтобы пропустить процессию. Гражданское население Цакалана при близком рассмотрении не слишком отличалось от Священных Воинов: худые, жилистые, с красно-коричневой кожей, крупными приплюснутыми носами и прямыми черными волосами. На мужчинах были надеты хлопчатобумажные или льняные юбки, напоминающие килты — одеяние шотландских горцев (правда, те были шерстяными), женщины щеголяли в длинных свободных платьях без рукавов. Обуви ни у кого не было. Блейд не заметил ни одного вооруженного мужчины.
Воздух в городе после речной свежести казался тяжелым и спертым. В нем смешались многочисленные запахи: отходы, испражнения людей и животных, грязь, копоть и дюжина других ароматов, по большей части неприятных. Эта смесь была несколько лучше той, что неслась из храма у озера или из трюма баржи, где содержались рабы, но странник не смог удержаться от брезгливой гримасы.
