Воздух в городе после речной свежести казался тяжелым и спертым. В нем смешались многочисленные запахи: отходы, испражнения людей и животных, грязь, копоть и дюжина других ароматов, по большей части неприятных. Эта смесь была несколько лучше той, что неслась из храма у озера или из трюма баржи, где содержались рабы, но странник не смог удержаться от брезгливой гримасы.
Внезапно Блейд уловил еще один запах, несколько слабее других, но слишком хорошо знакомый, чтобы он мог ошибиться: довольно часто за время своих путешествий по Измерению Икс приходилось ему вдыхать этот смрад. Так пахли только разлагающиеся трупы, и эта вонь усиливалась с каждой минутой.
Они свернули на очередную улицу, и он заметил, что прохожие тут почему-то жмутся поближе к зданиям. Спустя мгновение Блейд понял причину — посреди улицы на белом полотнище лежало нечто бесформенное, и нетрудно было догадаться, что это такое.
Разведчик не знал, как давно умер этот человек. Во влажном тропическом климате разложение должно начинаться очень быстро, и почерневшее тело с какими-то странными порезами на груди уже сильно раздулось, а от сладковатой вони кружилась голова. Процессия остановилась, и Птерин начал монотонно напевать над трупом, покачиваясь из стороны в сторону. Приглядевшись, Блейд с содроганием понял, что на груди несчастного вырезаны крылья летучей мыши. Кровь в порезах почернела и запеклась, и могло показаться, что крылья просто намалеваны коричневой краской.
«Жертвоприношение Айокану? — подумал разведчик. — Но почему тело брошено здесь, в центре города? Гниет, выставленное на обозрение жителей столицы? Возможно… Вполне возможно… Странный культ, странные обычаи…»
По пути они увидели еще несколько тел, некоторые из которых казались довольно свежими. Одно, по мнению Блейда, лежало на дороге не больше пары часов: обнаженная молодая женщина, вернее, девочка, потому что ей едва ли исполнилось пятнадцать, лежала на камнях, раскинув руки, и на груди у нее были вырезаны крылья летучей мыши.
Блейд отвернулся, сглатывая комок, подкативший к горлу. С первого своего дня в этом мире он не видел ничего ужаснее; это было даже хуже, чем раздутые тела, виденные им ранее, лежавшие на солнцепеке так долго, что почерневшая кожа начала отваливаться с костей.
На трупах не было ни мух, ни каких-либо других насекомых. Поразмыслив, странник пришел к выводу, что причиной является белый порошок, насыпанный вокруг трупов.
Процессия двигалась все дальше и дальше по улицам Цакалана, удаляясь от реки. Они миновали несколько рынков, какие-то трущобы с тусклыми полуразвалившимися зданиями… У Блейда заныли ступни от долгой ходьбы по горячим камням.
Наконец они оказались на самой окраине города, где почти не было домов и распаханных полей. Разведчик не удивился, заметив еще один холм с храмом Айокана, самый большой из всех, что ему довелось увидеть в этом измерении, выложенный голубыми и белыми каменными плитами.
Диаметр основания холма был примерно четверть мили, а высота — не меньше трехсот. К абсолютно белому зданию на вершине, блестевшему на солнце так, что слепило глаза, вели две широкие лестницы. Из отверстия в крыше поднимался вертикальный столб дыма — здесь не дул даже самый слабый ветерок, словно Айокан подчинил себе погоду. Рядом со зданием был вкопан огромный квадратный валун, отполированный до зеркального блеска — солнце отражалось от него, как от ровной водной поверхности. По углам валуна возвышались резные голубые шесты.
— Воин, — обратился к Блейду Птерин, — посмотри на главный храм Айокана и подумай о том, как твой освобожденный дух взлетит отсюда, чтобы питать всемогущее божество. Завтра — день Великого Жертвоприношения, и завтра твой дух отделится от тела и полетит к Айокану, которому это очень понравится. Айокана следует ублажать!
Пожав плечами, Блейд внимательно осмотрел холм. Правда, делал он это совсем не потому, что так велел Птерин; у разведчика были свои резоны: он фиксировал в памяти расположение храма и окружающую его местность, понимая, что чем больше он запомнит, тем больше у него появится шансов на побег.
А если убежать не удастся? Если этот чертов холм станет местом его смерти?
В таком случае здесь погибнет не только Ричард Блейд, но и очень много жрецов и Священных Воинов всемогущего Айокана.
Глава девятая
Птерин не обманул — на следующее утро за Блейдом пришли. Ночь он провел в глубине храма, в богато обставленной пещере с решеткой вместо двери. Приговоренных в Чирибу кормили до отвала. В общем-то разведчику больше нечего было делать, кроме как есть и спать; к тому же за ним внимательно наблюдали лекари, пытаясь выяснить, не ослаб ли его дух. После ужина ему снова прислали женщину, точно такую же одурманенную наркотиками куклу, как и предыдущая. Блейд стиснул зубы, собрал волю в кулак и сделал то, что от него требовали. Жрецы покивали головами, высказались насчет ублажения Айокана и удалились.
Блейд прекрасно понимал, чем чреваты для него возможные сомнения священнослужителей в силе его духа.
Если жрецы решат, что таковая утрачена, его убьют прямо здесь, и шанс убежать или, по крайней мере, вступить в борьбу будет упущен. Он закончит свои дни в расцвете сил в темной вонючей камере, как крыса, и никто не узнает об этом. Блейду такая перспектива совсем не нравилась; он вообще предпочел бы не умирать и надеялся, что ему и на этот раз выпадет каре тузов — или хотя бы дам. Поэтому он невозмутимо проглотил гору тяжелой, хотя и вкусной, пищи, продемонстрировал силу духа с женщиной, после чего спокойно проспал всю ночь.
Когда жрецы пришли за ним, разведчик уже проснулся. В эту минуту он был похож на боевую машину в состоянии полной готовности; каждая жилка его могучего тела была напряжена и готова моментально отреагировать на любой приказ разума. Все чувства обострились до предела; он не собирался упускать свой шанс.
Слуги Айокана предложили ему обычный плотный завтрак, но Блейд отказался, не желая набивать желудок. Кроме того, жрецы могли чего-нибудь подмешать в еду. Он не почувствовал знакомого запаха сока из тех кустов, что росли на берегу высокогорного озера, но ведь наверняка здесь существовали и другие наркотики.
Птерину немедленно донесли об отказе Блейда от еды, и через несколько минут он вбежал в камеру в сопровождении четырех Священных Воинов.
— Воин, неужели ты хочешь, чтобы твой дух ослаб? — в гневе обратился он к Блейду. — Тогда Айокан откажется от него. Слияние со всемогущим Айоканом приносит радость во веки веков. А если он тебя отвергнет, тебя ждут вечные страдания. Ты знаешь об этом?
