Теперь Ава хотела, чтобы он сел, больше, чем не хотела гоняться завтра по Парижу за какой-то женщиной. Несмотря на это, он все еще стоял у стола, словно взвешивая возможные варианты.
— Пожалуйста, садись, — Ава вновь попыталась вразумить его. — Пока твой месье не замерз.
Она тут же осознала, что сказала, и ее щеки запылали.
Наконец, Жюльен снял свое пальто и вновь повесил его на спинку стула, стараясь не задеть камеру, и уселся вновь на свое место.
Дебс подняла почти пустую бутылку вину.
— Может, закажем еще вина?
— Да, absolutement, — ответил Дидье, изящно махнув рукой, подзывая официанта.
— Итак, — Жюльен вновь повернулся к Аве. — Ты начнешь дискуссию, или я?
Глава 14
Жюльен смотрел, как Ава положила в рот ложку тартина, обдумывая вопрос, который он только что задал. Ресторан вокруг них начал пустеть, посетители расходились по клубам, балетам, или же просто уходили домой. Бушевавшая ранее снежная буря приутихла, оставляя за собой крошечные снежинки, падающие за окном в паре столиков от них, создавая идеальный фон для бело — золотых пушистых елочных шаров, свисающих с потолка. Рядом с ним Дебс и Дидье были увлечены какой — то игрой, заключавшейся в том, чтобы удержать на носу пробки от вина.
— Не помню, сколько лет мне было, когда я начала заниматься моделингом, — призналась Ава. — Четыре года, может?
— Четыре, — он потряс головой.
— Примерно так, — кивнула она. — Хотя, я могла сниматься в рекламах еще младенцем, не подозревая об этом.
Она посмотрела в окно сквозь снежные хлопья, будто пытаясь что — то вспомнить.
— Но, зная мою мать, если бы эти фотографии существовали, она бы точно достала их на каком — нибудь званом ужине, чтобы меня опозорить, — она практически слышала комментарии Роды. «Агнес, только взгляни на Аву, она тут такая прелестная, с лебединой шеей, единственное время, когда она была размера XXS».
Жюльен кивнул.
— Кажется, теперь я начинаю понимать, почему ты не хочешь, чтобы тебя фотографировали.
— Но я не должна была грубить, — она отложила ложку. — У меня просто никогда не ладились отношения с фотографами.
Почти инстинктивно она втянула живот и расправила плечи. Старые привычки трудно забыть.
— Потому что они заставляли тебя вести себя определенным образом? — мягко уточнил он.
— Да, это их работа, — печально ответила она, откинувшись на спинку стула. — Для них я была просто манекеном для одежды, или шевелюрой для рекламы нового продукта для густых волос, или кем — то, выражающим правильные эмоции для рекламы спорта или… секса.
Она тут же сглотнула, словно это слово далось ей с трудом.
— И я никогда не была достаточно хороша. Они постоянно мне об этом напоминали. Это было намного сложнее, чем продавать квартиры и красивую мечту банкирам, — заключила она и потрясла головой. — Но я никогда не фотографировалась для себя. Это все было с подачки матери.
Она сжала руки в кулаки. Возможно, не та реакция, которая ожидается от девушки, говорящей о своей матери, хотя как раз таки, с такой реакций он был знаком. Лорен вела себя точно также, когда в разговоре всплывала их мать.
— Она все еще пытается вернуть меня в индустрию — нужно только скинуть пару килограммов, сходить к стоматологу. Она не может принять то, что я не справилась тогда, и не справлюсь сейчас.
Пробка отскочила на стол, и Дебс залилась смехом, пока Дидье лихорадочно пытался поймать ее и вновь вернуть себе на нос. Это прервало их беседу, и Ава отстранилась, как физически, так и эмоционально. Она улыбнулась и вновь приняла внешний вид типичной британки.
— Уверена, ты не ожидал все это выслушивать, когда уходил сегодня из своей квартиры с видом на Сену, — сказала Ава, играя с салфеткой на коленях.
— Нет, — согласился он. — Я ожидал, что придется слушать рассказы Дидье о всех его разговорах на этой неделе, и новости о семье Кардашьян.
Ава засмеялась, и он улыбнулся, наблюдая, как шевелятся от движений ее короткие светлые волосы.
— Я все слышал, — сказал Дидье с поднятым вверх лицом, балансируя пробку на кончике носа. — Я здесь, вообще — то.
— Я как — то была на вечеринке, где вместо пробок у нас были After Eights, — сообщила Дебс, удерживая голову неподвижно, положив еще одну пробку между глаз.
— Это еще что такое? — спросил Дидье, поерзав на стуле, пытаясь найти равновесие. — Какие — то английские сигареты?
— Нет, глупый, это шоколад.
— Итак, ты будешь фотографом на свадьбе отца? — спросила Жюльена Ава. — Ты так и не ответил.
Теперь он оказался в затруднительном положении. Но он мог соврать. Сказать да или нет, придумать отмазку.
— Я еще не знаю, — ответил он.
— Почему так? — тут же отозвалась Ава.
Эта девушка не давала времени медлить, чтобы перейти к главному. Он чувствовал ее взгляд, ожидающий ответа.
— Это, наверное, слишком близко к дому, — предположил он. — Может, кажется, что с семьей давления намного меньше, но в реальности это не так, — он перевел на нее взгляд. — Я бы захотел, чтобы фотографии получились превосходным. Без ветеранов войны и замков любви.
Ава улыбнулась.
— Хороший план.
— Итак, скажите мне, Дидье и Жюльен, где самые горячие места для одиноких людей в Париже? — спросила Дебс, и тут же поскользнувшись на ледяном тротуаре, схватилась за столб уличного фонаря.
Они вышли из ресторана, оказавшись во власти ледяной ночи. Дыхание Авы было видно в воздухе, и она засунула руки в карманы, топая ногами, чтобы согреть замерзшие пальцы ног в кедах. Она чувствовала себя уставшей, и подавила зевок, который поднимался изнутри. Дебс, очевидно, еще не была готова закончить вечер.
— Я знаю идеальное место! — Дидье широко улыбнулся. — Клуб под названием Showcase.
— Идем! — ответила Дебс, беря его под руку.
— Увидимся позже, Дидье, — сказал Жюльен своему другу, который уже удалялся вниз по улице.
— Ты не идешь? — спросила Ава, сначала проверив, что Дебс и Дидье не убежали далеко, и затем повернулась к Жюльену. Тот покачал головой.
— Нет, Showcase … не совсем для меня.
— Там так себе? — шепнула Ава, наклоняясь ближе к нему. — Плохая музыка и еще более ужасные танцы?
Жюльен улыбнулся, покачав головой.
— Нет, место хорошее. Если тебе по душе ночные клубы.
— Жюльен, пойдем, — позвал Дидье. — Повеселись немного, non? Ты не Золушка, которая превращается в тыкву после полуночи.
— Мне нужно завтра рано встать утром, — ответил он.
— Что — то новенькое, — прокомментировал Дидье.
Ава заметила, как выражение лица Жюльена чуть изменилось, а затем он улыбнулся ей.
— Если бы я думал, что ты сможешь забыть о своем предвзятом мнении насчет фотографий, я бы пригласил тебя завтра присоединиться ко мне.
— Чем будешь заниматься?
— Подумываю о том, чтобы устроить еще одну фотовыставку.
Каждое произнесенное слово будто отнимало у него силы. Его плечи немного ссутулились, и он переступал с места на место, словно не мог стоять неподвижно. Выдохнув, он продолжил говорить.
— Еще ничего не устроено. Я просто думаю об этом… формирую идеи в голове, — он сглотнул. — Но… мне понадобятся фотографии.
— Ава! — позвала Дебс. — Может, поторопишься? Надо провести тщательное исследование прежде, чем я начну пить пастис!
— Возможно, это даст мне возможность показать тебе, что не все фотографы одинаковые, — продолжал Жюльен.
В его темных цвета ореха глазах, обращенных к ней, сверкала открытость и искренность, снег падал вокруг него, превращая его дыхание в легкий туман между ними. Неужели она обдумывала это? Соглашалась на встречу с незнакомцем, которого знала всего несколько часов, с кем — то, кто сумел надавить на нужные кнопки и вновь разжег в ней гнев на мир моделинга? Было ли это ее представлением об открытии для себя новых возможностей в Париже? Номер один в списке ее желаний?
— Во сколько? — вдруг спросила она.
