когтями кривые буквы:
1. Пойти в драконью палату (не ныть по дороге).2. Заполнить формы (кровью, если надо).3. Заплатить пошлину (неизвестно сколько).4. Получить печать (железная, тяжёлая).5. Торговать легально (Собирать прибыль и в ус не дуть).
— Гениально, — сказала Нисса, прочитав. — Пункт «не ныть» особенно.
— Я гений, — скромно подтвердил кот. — Идём?
Повариха в это время ушла на верхнюю кухню проверять студенческие обеды — идеальное «окно возможностей», как выразился Уголёк. Мы выскользнули в коридор и потопали в главное здание академии.
Драконья палата находилась на третьем этаже, в комнате с табличкой «Не чихать на формуляры — это штрафуется». Охранял её дракон с хвостом. Не с хвостом, а с ХВОСТОМ — таким длинным, что он обвивал его ногу, словно боялся, что хвост сбежит.
— Нам к инспектору Когтю, — сказала я.
— Третий этаж, комната сто тринадцать. Если застрянете в лифте, ждите помощи, не пытайтесь выбраться самостоятельно — там штраф за порчу имущества.
Лифта не было. Мы поднялись пешком.
Комната сто тринадцать оказалась маленькой, душной и заваленной бумагами. За столом сидел пухлый дракон с усами, которые свисали до самой клавиатуры. На груди — бейдж: «Инспектор Коготь Драконович, специалист по отчаянию и налоговым сборам».
— Какой вопрос? — спросил он, даже не поднимая головы.
— Нам нужно зарегистрировать ИП, — сказала я дракону за стеклянной перегородкой.
— ИП? — он поднял бровь. — Кто регистрирует?
— Я. Айза. Объедок.
— Объедок? — дракон чуть не поперхнулся. — У нас таких прецедентов не было.
— А вы создайте, — посоветовала я, просунув голову в стеклянное окошко.
Дракон ушёл совещаться. Через полчаса вернулся с кипой бумаг.
— Род деятельности?
— Общественное питание.
— Адрес?
— Моечная номер четыре. Нижний подвал. Там, где котлы и крысы.
— Фамилия?
— Нет.
— Отчество?
— Откуда? Я объедок.
Инспектор поднял глаза. Посмотрел на меня, на Ниссу, на мою грудь, где подозрительно шевелился кот.
— Это с вами кто? — спросил он, показав когтем на фиолетовый отсвет из-под робы.
— Финансовый директор, — выдохнул Уголёк, высовывая нос. — И налоговый консультант. Не обращайте внимания, я просто мимо проходил.
— У нас регистрация только для физических лиц, — сухо сказал Коготь.
— А я физическое лицо, — возмутился кот. — У меня есть туловище, лапы, хвост и усы. К тому же я умею мурлыкать и приносить крыс. Этого недостаточно для налоговой декларации?
Дракон вздохнул так, что у нас засвистело в ушах.
— Имя предприятия?
— «Уголёк Лимитед Корпорейшн», — гордо ответил Уголёк.
— Полное название?
— «Уголёк Лимитед Корпорейшн и общество с ограниченной ответственностью “Суп-экспресс — доставка по подвалу”».
— Слишком длинно, — отрезал инспектор. — Влезает только три буквы.
— Тогда «УЛК».
— Что это значит?
— Уголёк, Лимитед, Кот.
— А где Объедок?
— Айза — это бренд, — объяснил кот. — Мы напишем её имя мелким шрифтом на обороте, где положено.
— Пишите «ИП Объедок и партнёры», — сказал Коготь, чтобы не спорить с котом.
Мы взяли бланки. Три экземпляра. Инспектор пододвинул иглу.
— Подпись заверить кровью. Чернила стоят две монеты — это двести копеек. Кровь — бесплатно, но больно.
— У нас нет двух монет, — сказал Уголёк. — Будем писать кровью.
Я уколола палец. Нисса уколола палец. Уголёк почесал лапу и тоже капнул — откуда-то из-под когтя. Кровь у него оказалась фиолетовой, как его магия.
— Это нормально? — спросил инспектор.
— А вы аллергией не страдаете? — ответил кот вопросом на вопрос.
Мы заполнили формы. Название: «ИП Объедок и партнёры». Род деятельности: кулинарная переработка вторичных ресурсов. Уставной капитал: пять монет (пятьсот копеек) — вносится деньгами. Регистрационный сбор: пятнадцать копеек. Итого: пятьсотпятнадцать.
— Это же всё, что у нас есть! — воскликнула Нисса.
— Это не моя проблема, — Коготь пожал плечами. — Это фискальная политика.
— А если мы не заплатим? — спросила я.
— Тогда ваше предприятие будет считаться незарегистрированным, и за подпольную торговлю — штраф двадцатью монетами. Через неделю. С учётом пени и процентов. Или на корм пойдете.
— Каких процентов?
— Драконьих. Попробуйте — узнаете.
Мы выложили на стол все свои сбережения: пять серебряных монет, двенадцать медных копеек от объедков и три копейки, которые Нисса под шумок одолжила у соседа («он всё равно мне должен был»).
— Поздравляю, — сказал инспектор, собирая монетки в мешочек. — Вы — официальные предприниматели. Вот ваше свидетельство. Вот печать. С вас начинаются налоги.
— Сколько? — хором спросили мы.
— Десять процентов от прибыли. Плюс пять в пенсионный. Плюс три на медстраховку. Плюс один на содержание драконьей канализации. Плюс два на утилизацию сломанных когтей. И ещё один процент в фонд повышения налоговой грамотности населения. Всё просто.
— А что остаётся?
— Прибыль после налогообложения.
— А если прибыли нет?
— Тогда вы платите налог с убытков. Это чтобы стимулировать вас к получению прибыли.
Уголёк закатил глаза и сполз с плеча на пол.
— Я подаю в отставку, — сказал он.
— Поздно. Финансовый директор несёт ответственность за неуплату налогов. Вашей кровью — или кошачьей — будут заверять документы о ликвидации.
Мы вышли из палаты. У меня в руках было свидетельство с драконьей печатью, у Ниссы — железный штамп с надписью «Утверждено». Уголёк брёл сзади и бормотал проклятия на древнем кошачьем языке.
— И что мы имеем? — спросила я, когда мы остановились перевести дух.
— Мы имеем бумажку, печать и полное отсутствие денег, — ответил кот. — Плюс долг по налогам с будущих доходов, которых у нас пока нет. Это называется «отрицательный стартовый капитал».
— Зато нас не посадят? — спросила Нисса.
— Нас не посадят. Нас сожрут.
Вечером мы устроили первое официальное застолье в истории моечной. Клиентов было пятеро — те самые объедки, которые копили неделю. Каждый заплатил по три копейки. Уголёк подсчитал чистую выручку: пятнадцать копеек. Из них он отложил полторы копейки в налоговый резерв и три копейки — на покупку новой кастрюли.
— Остаётся десять с половиной копеек, — сказал он.
— Мы разбогатели? — спросила Нисса.
— Мы не обанкротились, — поправил кот. — Это почти одно и то же, но звучит лучше.
Я разливала суп. Объедки ели, улыбались и клялись, что приведут друзей. В моечной пахло надеждой, уксусом
