бархатный, с лёгкой хрипотцой, как у кота, который знает, что ты не устоишь.
— Допустим, — ответила я, стараясь не пялиться на его скулы, которые можно было лепить как образец для скульпторов. — А вы?
— Меня зовут Кайан. Маг-повар с верхней кухни. Ученик Кассандры.
Уголёк за пазухой превратился в соляной столб. Я почувствовала, как его когти впились мне в ребра.
— Тихо, — прошептала я, прижимая кота локтем. — Не царапай товарный вид.
— Твой кот? — Кайан улыбнулся шире, и от этой улыбки у меня чуть не подкосились колени. Зубы ровные, белые — явно не драконья паста.
— Финансовый директор, — выдохнул Уголёк, высовывая нос. — И служба безопасности. Не вздумайте делать резких движений.
— Обещаю, — Кайан рассмеялся. Серебристый, мягкий смех — точно он репетировал его перед зеркалом, но всё равно звучало вкусно. — Слышал о твоём даре. Хотел бы попробовать твоё фирменное блюдо.
— Платить будете? — спросил кот, не вылезая до конца.
— Конечно. Я слышал, у вас расценки разумные.
— Три копейки половник. С хлебом — пять. Дегустация для особых гостей — десять копеек, — подчеркнул Уголёк, внимательно глядя на кошелёк Кайана.
Кайан кивнул, достал десять медных кругляшков и выложил на ящик. Без монет. Просто десять копеек. Я выдохнула — не придётся отдавать сдачу.
— Уголёк, — шепнула я. — Это десять копеек, а не монет.
— Я вижу. Но красиво выложил. Прямо по росту. У него эстетический вкус.
Я взялась за кастрюлю.
Суп варила с особым старанием — не потому, что хотела произвести впечатление (хотя хотела), а потому, что рядом стоял этот идеальный мужчина и смотрел на мои руки. На то, как я режу картофельные очистки. Как чихаю фиолетовым. Как поправляю робу, которая, конечно, висела мешком, но вдруг стала казаться не такой уж рваной.
Кайан не мешал, не задавал глупых вопросов про аллергию. Просто стоял, чуть прищурившись, и нюхал воздух. Дорогой, красивый, пахнущий корицей — как пирожное, которое тебе не по карману, но ты всё равно хочешь.
— Готово, — сказала я, разливая суп по миске.
Он попробовал.
Я видела, как дрогнули его ресницы, как расширились зрачки. Он не торопился говорить, просто перекатывал ложку во рту, будто дегустировал дорогое вино.
— Это... необычно, — выдохнул он, облизывая губы. — Ты не просто варишь. Ты разговариваешь с продуктами. Даже с этими... вторичными ресурсами.
— Они хотят сказать: «Съешь меня», — ответила я. — Как и все продукты. Только эти ещё и шепчут: «Спасибо, что не выкинули».
Кайан рассмеялся тем самым смехом, от которого хотелось зажмуриться.
— Ты философ, Айза.
— Я шеф-повар. Просто сейчас без ресторана.
— А могла бы быть с рестораном, — он шагнул ближе. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовала запах его одеколона — дорогой, сложный, с нотками кардамона и чего-то деревянного. — Пойдёшь ко мне в ученики?
— Куда? — ляпнула я.
— Наверх. На чистую кухню. Я научу тебя управлять магией. Не чиханием, а настоящими заклинаниями. Будешь готовить не из отходов, а из лучших продуктов.
— У неё уже есть финансовый директор, — подал голос Уголёк. — Лишние советчики не нужны. И вообще, мы бренд.
— Я не советчик, — Кайан посмотрел на кота с лёгким уважением, как на равного. — Я тот, кто может вытащить её отсюда. Сделать магом-поваром. Не объедком, а мастером.
— А платить? — спросил кот.
— Платить будет декан. Он спонсирует таланты. Я даю знания, он — деньги. Айза — талант. Идеальная схема.
Мы с Угольком переглянулись. Кот почесал за ухом.
— Мне нужно подумать, — сказала я.
— Думай, — Кайан отступил на шаг, не сводя с меня зелёных глаз. — Такие предложения объедкам не делают. А тебе — делаю. Потому что ты уникальная. И очень красивая. Даже в этой грязной робе.
Я покраснела. Сквозь грязь.
Он ушёл, оставив на ящике десять копеек и запах, от которого хотелось закрыть глаза.
— Айза, — Нисса подошла сзади. — Это было... горячо.
— Заткнись.
— Он идеальный. Лицо, фигура, взгляд. И говорит как поэт.
— Говорит как маркетолог, — огрызнулся Уголёк, вылезая целиком. — «Ты уникальная, даже в грязной робе» — это штамп. Я такое у Кассандры под столом слышал раз десять.
— И что?
— И то, что он — её ученик. А Кассандра выбросила меня на помойку после того, как я перестал светиться. Такие красивые слова не бесплатные.
— А вдруг он искренний? — спросила я.
— Узнаем, — кот пожал плечами. — Предложи ему сделку: он учит тебя магии, ты варишь ему суп бесплатно раз в неделю. Если согласится без торгов — значит, ему действительно нужно твоё мастерство. Если начнёт просить больше — беги.
— А ещё что?
— Ещё — рыбу для меня. У него доступ к лучшим продуктам. Пусть приносит лосося.
— Ты неисправим.
— Я финансовый директор. Исправим только в супе.
Вечером, когда клиенты разошлись, мы сидели втроём и смотрели на десять копеек Кайана. Обычных, медных, ничем не примечательных. Но пахли они корицей.
— Уголёк, — сказала я. — А если он не обманщик?
— Если не обманщик — мы приобретаем союзника. Я буду за ним следить, но палки в колёса вставлять не буду. Пока.
— А если он влюбится в Айзу? — спросила Нисса.
— Тогда у нас будет любовный треугольник, — вздохнул кот. — Декан — холодный красавчик, который ест наш суп и молчит. Кайан — горячий красавчик, который сыплет комплиментами. И Айза — объедок, который чихает магией.
— Ты забыл про кота, — заметила я.
— А я вне конкуренции. Я — акционер.
Нисса прыснула. Я улыбнулась, но потом нахмурилась.
— А при чём тут декан? — спросила я. — Он просто инвестор. Платит — и молчит.
Уголёк прищурился, почесал когтем за ухом и выдал с ехидной улыбкой:
— Ой, да вы с ним тоже шуры-муры? Я же вижу, как он на тебя смотрит, когда суп пробует. Холодный, а взгляд масляный. Не обманывай себя.
— Это не шуры-муры! — возмутилась я. — Он просто привередливый дракон, которому нравится моя стряпня.
— Ага, стряпня. Конечно. Ты суп варишь, а он идёт на запах, как кот на валерьянку. Я в таких делах собаку съел. Точнее, кота.
