такого рода — отнюдь не высшая цель Памелы. Но если на их долю выпадет еще хоть одна феерическая ссора — довольно. Он попросту забудет о ней и уйдет в вольное плавание. Все так же будет печь идеи как пирожки и жить милостью новой парадигмы. И к черту плети и кожаные ремни.
До того как сесть на поезд TGV [32] в Рим, Манфред улучает минутку, чтобы посетить салон авиамоделей. Хорошенькое место, чтоб на хвост тебе упал внештатный агент ЦРУ — была наводка, что кто-то из этих ребят там окажется. В эту декаду авиамодели — приоритетная цель для хакеров. Достаточно начинить воздушного змея из бальсы микроэлектроникой, камерами, сервоприводами и процессором с загруженной нейросетью — и все, боевой дрон нового поколения готов. Салоны, подобные этому, — настоящие ярмарки талантов, вроде старых хакерских конов. Текущее мероприятие расквартировалось в здании убыточного рынка, сдающего свои площади в аренду всем желающим — все, лишь бы протянуть еще немножко. (Роботизированный склад по соседству, напротив, кипит жизнью, запаковывая посылки на адресную доставку: людям все еще нужна еда — не важно, общаются ли они в мессенджерах или просиживают в офисах ИРЛ.)
Сегодня в продовольственной части помещения яблоку негде упасть. Гротескные техноинсектоиды, жужжа, снуют над сияющими пустотой витринами мясного отдела, не боясь запутаться в проводах. Над полками для продуктов — трехмерный психоделический ужас на огромных мониторах, чудно́е дерганое изображение в синтетической цветовой гамме радарного зрения. Прилавок с широким ассортиментом товаров женской гигиены откачен назад: на расчищенном закутке под пластиковым настилом дыбится гигантский тампон пяти метров в длину и шестидесяти сантиметров в ширину — ракета-носитель, запускающая микроспутники. На периферии моргает конференц-дисплей, весь усаженный спонсорской рекламой с прицелом на настоящие и будущие юные дарования.
«Умные очки» Манфреда включают зум и записывают, как приметный триплан Fokker проносится сквозь толпу, буквально задевая макушки. Видеопоток Манфред коннектит в один из своих социальных профилей, чтобы отображался в режиме реального времени. На его глазах — и глазах тысяч жаждущих зрителей — триплан закручивается в половинчатую сложную петлю, кувыркается через крыло и взмывает под самый потолок, к укутанным в пыльные вуали трубопроводам пневмопочты. К нему подлетает модель F-104G, и эти механизированные птахи увлеченно играют в догонялки. Манфред заворожен зрелищем настолько, что чуть не спотыкается о массивный белый привод орбитального пускателя.
— Эй, Манфред! Не лови ворон, s’il vous plait [33]!
Он завершает запись видео с самолетами и оглядывается.
— Я вас знаю? — Ответ, впрочем, уже пришел сам собой: нужный профиль выдан на дисплей очков, и память в миг воскресает. — О! Аннет из «Арианспейс»?
— Ну да! Амстердам, три года назад. — Она поднимает бровь. На ней все тот же наряд старомодного покроя, будто снятый с какого-нибудь секретного сотрудника эпохи дикого маккартизма. На голове — все тот же обесцвеченный, грозно топорщащийся «ежик», глаза укрыты бледно-голубыми контактными линзами. Черный галстук, узкие отвороты — один только цвет кожи напоминает о берберской родословной. А в ушах — те самые неусыпные камеры-сережки. Изогнутая бровь сменяется улыбкой краешком губ.
— А, вспомнил. Паб в Амстердаме. Какими судьбами?
— Как — какими? — Она широким жестом обводит салон. — Это же шоу талантов! Ядро огромного потенциала! — Ее жесты — элегантное пожатие плечами, кокетливый пасс туда, где застыл готовый к выходу на орбиту гигантский тампон. — В этом году мы хотим взять к себе новый штат, и — если хорошее место на орбитальном рынке нам все еще нужно — мы будем брать лучших из лучших. Не просто плывущих по течению, а ребят с инициативой — таких, что смогут тягаться с Сингапуром.
Глаза Манфреда наконец-то находят скромный логотип корпорации на носителе.
— Вы что, отдали сборку этой штуковины на аутсорсинг?
Аннет морщится, объясняя с принудительной беспечностью:
— В последние годы прибыльность космических отелей выросла. Боссов не особо-то волнует ракетостроение, верно? Они говорят — все эти быстрые взрывающиеся штуки уже не нужны, passé [34]. Им разнообразие подавай. Ну а там… — Она очень по-галльски пожимает плечами.
Манфред кивает — ее серьги записывают для корпоративных аудиторов все, что он говорит.
— Европа возвращается на ракетный рынок? Отрадно слышать, — отвечает он серьезно. — Когда бизнес структурной нанорепликации войдет в зенит, ракеты пригодятся. Место в этой отрасли — серьезный стратегический актив для любой корпорации. Даже для такой, что преимущественно отелями занимается. — Особенно сейчас, когда НАСА сдулось и за Луну спорят лишь Индия и Китай, думает он про себя невесело.
Ее смех подобен перезвону стеклянных колокольчиков.
— Ну а ты, mon cher? Что привело тебя в Confederaçion? Наверное, какое-то дельце.
— Я хотел встретиться с ЦРУшниками, но что-то они не торопятся.
— Да с чего бы им! — отмахивается Аннет. — В ЦРУ считают, что в космосе нам пока не место. Идиоты! — говорит она это с истинно парижской экспрессивностью. — С тех пор как они пошли в народ — ссучились не хуже «Ассошиэйтед Пресс» и «Рейтерс». Каждый новый пресс-релиз — курам на смех! И еще там сидят форменные жмоты: невдомек им, что за хорошую информацию нужно платить по рыночным ценам, вот их и щелкают то и дело по носу фрилансеры конкурентов. Смех, да и только. Уж сколько им дезы скормили за последнее время — страшно подумать. — Аннет делает смешной жест: шевелит пальцами, будто считая воображаемые банкноты. Над ее головой ненадолго зависает миниатюрный маневренный дрончик, а потом, делая двойное сальто назад, возвращается к тому стенду, от которого прилетел.
Иранка в кожаном мини-платье с открытой спиной и почти прозрачной шали протискивается к стенду и спрашивает, сколько стоит мини-ускоритель. Она явно недовольна, что Аннет отсылает ее на сайт производителя. Аннет же, в свою очередь, заметно краснеет, когда к девушке подходит ее парень — молодой красавец авиатор.
— Туристы, — бормочет она, а потом замечает, что Манфред залипает в пространство, перебирая пальцами. — Эй, Манфред?
— Э-э-э… что?
— Знаешь, я здесь уже шесть часов, и у меня отваливаются ноги. — Она хватается за его левое плечо и многозначительно отстегивает клипсы с ушей, отключая их. — Если я скажу тебе, что могу отправить депешу во внутренние службы ЦРУ, пригласишь меня в ресторан на ужин и выложишь, что у тебя там на душе?
Добро пожаловать во вторую декаду двадцать первого века — время, когда (во второй раз в истории) материя, из коей тщательно выстроена окружающая человечество среда, начала подавать признаки отвечающей потребностям людей разумности.
Вечерние новости со всего мира только и делают, что удручают. В Мэне диверсанты, связавшие себя с Обществом традиционного деторождения, объявили о вирусах, которые были установлены в геномные сканеры в родильных домах и заставляли те в случайном порядке выдавать ложные результаты при выявлении наследственных заболеваний.
