клавиши невидимых клавиатур, а зрачки скачут от одного инфопотока к другому: «умные очки» закачивают медиаконтент невероятной степени погружения прямо внутрь его черепа по быстрейшему из доступных на сегодняшний день соединений. Один из адресов электронной почты завалило письмами так, что, будь они бумажными, стопка достала бы до Луны: череда компаний с названиями типа «agalmic.holdings.root.8E.F0» бьется за внимание своего неуловимого директора. Из них каждая — а их в настоящее время более шестнадцати тысяч, хотя стадо растет изо дня в день, — содержит трех директоров и, в свою очередь, является генеральным директором трех других компаний. Каждая исполняет сценарий на функциональном языке, разработанном Масхом специально для подобных задач; руководители говорят компании, что делать, заставляя ее передавать эти приказы этажом ниже. На самом деле все они — рой сотовых автоматов, как в конвейской «игре в жизнь» [38].
По гамбургскому счету все компании Манфреда слагают единую программируемую сеть. У некоторых при себе имеется капитал — патенты, которые Манфред приписал им, а не Фонду свободного знания. Некоторые выступают в роли «управленцев» и в торговые операции не ввязываются. Их корпоративные функции — управление аккаунтами, голоса в выборах новых директоров — централизованно осуществляются через его персональную менеджмент-среду; торговля же ведется посредством одной популярной сетевой модели типа «от бизнеса к бизнесу». Внутренняя деятельность подразумевает «потайные» расчеты, цель коих — поддержка баланса мощностей и решение задач распределения ресурсов. То есть ничего такого, чем не оснащена полномерно классическая казенная централизованная система планирования. Вот только почему почти на половине компаний Манфреда — иски судебного характера, высыпавшиеся словно из рога изобилия за последние сутки?
Характер исков — полнейший рандом; другой закономерности Манфред выявить тут не может. Часть — обвинения в нарушении патентов; их бы Масх воспринял всерьез, если бы не то обстоятельство, что направлены они почти всегда на компании, которые за пределами своей личной среды в данный момент не производят вообще никаких действий. В наличии и обвинения в управленческих нарушениях, но попытка вникнуть в суть вскрывает почти повальную их бредовость: упреки в неуставном отношении и наличии возрастного ценза — компаниям, в которых и сотрудников-то нет! Для полноты картины — иски о попрании правил торговли и обвинение в использовании орбитальных радаров психоформирующего действия с целью влияния на поведение чихуахуа истца (причем не в одиночку, но в сговоре с премьером Японии, правительством Канады и кувейтским эмиром).
Испустив усталый вздох, Манфред начинает подсчитывать в уме. Нынешний темп исковой атаки — один иск в шестнадцать секунд; притом что за предыдущие полгода ни одного не поступало — ситуация, конечно, беспрецедентная. Буквально через день грядет переполнение условного искового массива, и все его мощности по отражению судебных атак будут задействованы на полную катушку. Через неделю исков будет столько, что все суды Америки не смогут их обработать. Таинственный мститель обнаружил способ жонглировать судебными обращениями точно так же, как сам Манфред жонглирует компаниями. И он, Манфред Масх, — приоритетная цель этого мстителя. Перспектива не радужная — и это еще мягко сказано. Если бы не накладывающие свой отпечаток эмоции Аннет и не сумбур в голове, вызванный приходом двух громил, он испытывал бы сейчас злость; но все же Манфред Масх еще в достаточной степени человек, чтобы реагировать в первую очередь на антропогенные позывы. Навязанный Аннет транссексуальный опыт, влечение к ней, компьютерные сети — все это клубится в его сознании; и надо же было в этот момент позвонить Алану Глашвицу!
— Алло, — рассеянно отвечает на призыв Манфред.
— Манфред Масх, единственный и неуловимый! — Глашвиц, судя по тону, всячески радуется тому, что взял-таки верный след.
— Кто вы и что вам нужно? — спрашивает Масх, морщась.
— Я звонил вам вчера. И вам стоило ко мне прислушаться. — Его довольный смешок звучит мерзко. — Что ж, я ухватил вас за задницу.
Манфред отводит трубку подальше от лица — как если бы она фонила радиацией.
— Наш разговор записывается, — предупреждает он. — Повторяю: что вам нужно?
— Я всего лишь исполнитель воли вашей жены. Я, знаете ли, не наврал ей, сказав, что, если она воспользуется моими услугами, ее интересы будут удовлетворены сполна. Мой вчерашний звонок предупреждал вас о том, что защита ваша слабеет. Сейчас у меня на руках ордер на заморозку всех принадлежащих вам активов, и он заверен подписью в суде еще три дня назад. Вся эта мышиная возня с липовыми компаниями не помогла, Масх, и теперь с вас причитается. Сначала, конечно, налоги, ну а потом уже разбирайтесь с супругой. Но так и знайте — на налогах она настаивает особенно.
Манфред оглядывается и ставит вызов на удержание.
— Где мой баул? — спрашивает он ИИНеко. Та равнодушно проходит мимо — ей явно нет до него дела. Вот черт! Баула нигде не видно. Вдруг он сейчас на пути в Марокко — с бесценным грузом плотного инфошума?
Манфред снова прикладывает трубку к уху. Глашвиц распинается о «справедливом урегулировании» и баснословном налоговом долге, выдуманном и заверенном Памелой (кем же еще!); убеждает, что чистосердечное признание и раскаяние смягчат его участь.
— Где этот чертов баул?! — вопрошает Масх и, включив микрофон, срывается на Глашвица: — Да заткнитесь вы уже! Вы мне думать мешаете!
— Я не заткнусь, мистер Масх. Считайте, вы уже в суде. У вас не получится бежать от ответственности вечно. У вас есть жена и малютка-дочь — они требуют заботы…
— Дочь? — Манфред мигом забывает о блудном чемодане.
— А вы не знали? — спрашивает Глашвиц с елейным удивлением в голосе. — Выемка произведена в прошлый четверг. Ребенок, насколько знаю, совершенно здоров. У вас есть гостевой доступ к веб-камере в клинике — я-то думал, вы в курсе. Пока я не буду давить на вас, мистер Масх, но вы времени не теряйте, подумайте обо всем хорошенько. Чем скорее мы придем к взаимному согласию, тем скорее я разморожу ваши активы. До скорого!
Из-за платяного шкафа Аннет слышится осторожное бибиканье, и чемодан выезжает к ногам Манфреда. Счастливый хозяин облегченно вздыхает. Ну вот и все. Нет уж нужды раздумывать долго о налете копирайт-рэкетиров, об обиде Аннет и судебных притязаниях жены. Он стал отцом против собственной воли — ну и что? Самое время перейти к плану Б.
— Поди сюда, мой чемоданчик, — велит Масх. — Давай посмотрим, что я могу поиметь со своих репутационных мытарств…
Отбой.
Одного взгляда на отправленный Аннет материал хватает, чтобы все мрачные думы улетучились. Итак, на повестке дня — сдобренный хиханьками и хаханьками влог о том, что Манфред Масх, человек-загадка международного масштаба, прибыл на недельку в Париж — кутить, ширяться и отрываться. А еще, ходят слухи, он обещал изобретать по три новые смены парадигм — каждый день перед
