пергамент.
Внутренний голос ударил в набат. Мин резко дёрнул кисть на себя, пытаясь разорвать контакт. Но пальцы намертво прикипели к раскалённому стеклу. Между кожей и стенками артефакта образовалась духовная сцепка, похожая на застывающую древесную смолу. Мин упёрся левой рукой в край стола и рванул изо всех сил. Флакон не сдвинулся даже на толщину волоса.
Вслед за этим пришло худшее. Шестнадцать расширенных меридианов оставались полными, ни крохи духовной энергии не уходило на переработку, как это было раньше. Вместо этого Артефакт тащил саму суть, выдирая сознание из плоти.
Пространство в тесной каморке натянулось до предела. Воздух схлопнулся с оглушительным треском. Спертый дух подвала, тусклое свечение потолка, стол и сложенные сокровища Бо Ханя — всё это разом смазалось, стянулось в крошечную искру и погасло.
Ощутив жуткий рывок, юноша вылетел из физической оболочки прямо сквозь абсолютное ничто.
Удара о твердую поверхность не случилось. Парень просто обнаружил себя стоящим посреди необъятной пустоты. Здесь не существовало направлений. Насколько хватало взора, раскинулось бескрайнее звездное море. Ослепительно яркие реки светил закручивались в спирали на фоне угольно-чёрного неба.
Однако этот пейзаж был безнадёжно испорчен. Поверх великой пустоты кто-то щедро выплеснул целое ведро густой туши. Огромные кляксы зияли поверх сияющих скоплений, грубые потёки пигмента перечеркивали облака звездной пыли. Первое о чем подумал Мин, что соседство небесного порядка с грязной ремесленной лужей вызывало глубокий диссонанс.
За спиной юноши внезапно кто-то громко, с оттяжечкой откашлялся.
— Три тысячи лет… — раздался хриплый, скрипучий старческий голос, пропитанный концентрированным недовольством. — Три тысячи лет в этой чёрной капле ради того, чтобы мой алтарь вскрыл какой-то заморыш на ступени Пробуждения⁈ Шестнадцать жалких каналов! Ни унции благородной ауры! Небеса, какое убожество… Тьфу! Впрочем, на безрыбье и дворовый пёс сойдёт за сосуд. А ну, брысь из своего тела, щенок, теперь здесь живу я!
Глава 6
Могущественный, великий и невыносимый
Мин обернулся. Старец парил над залитым тушью звёздным полотном, зависнув в паре шагов над поверхностью. Смотрелся этот визитёр поистине впечатляюще, словно сошёл с парадного гобелена императорского дворца. Густая седая борода развевалась до самого пояса, а белоснежные одеяния свободно струились в воздухе вопреки законам тяжести. В его взгляде читалась глубокая древность такого толка, от которой у неопытных практиков тут же подкашиваются колени. Пространство вокруг старца гудело от переизбытка высвобожденной силы. Фоновые звёзды в пустоте за спиной послушно меркли.
— Ничтожный муравей! — Возглас деда ударил со всех сторон разом, раскатисто вгрызаясь в слух. — Пади ниц перед Гу Ланем! Владыкой Звёздного Предела, Истребителем Демонических Орд, Грандмастером Божественной Печати и Патриархом эпохи Девяти Бедствий! Ты посмел коснуться моего пристанища, и теперь твоя плоть послужит сосудом для моего триумфального возвращения!
Старец воздел обе руки вверх, заставив пустоту за своими плечами глухо взреветь. Духовный пресс обрушился на Мина всей массой. Волны ментальной энергии закрутились ураганом, с силой сминая само пространство внутри артефакта. Напор такой плотности гарантированно отправил бы на тот свет любого мастера, добравшегося даже до ступени Ядра, оставив от его рассудка лишь бесполезные ошмётки.
Мин почесал бровь.
Невидимая буря бушевала, фантомная энергия с завыванием огибала человеческую фигуру. Мин не чувствовал вообще ничего. Ни холодка. Ни дуновения ветерка. Никакой обещанной тяжести. Юноша постоял так пару вдохов, задумчиво разглядывая расставленные руки старика. Затем скрестил руки на груди.
— Слушай, старик, — произнёс Мин, слегка наклонив голову. — У тебя там несварение? Чего тужишься? Лицо уже фиолетовое, смотри, сердце в твои-то годы может и не выдержать.
Завывания утихли, и старик с откровенным непониманием уставился на свою мишень. Руки Гу Ланя неуверенно опустились. Он поморгал, недоумённо встряхнул просторными рукавами и попробовал выдать очередной энергетический залп. Попытка окончилась так же бесславно, не нанеся юнцу ни малейшего вреда.
— Ты… ты почему стоишь? — опешил Гу Лань, теряя всю свою парадную спесь в одночасье. Старческий бас дал петуха. — Моя Давящая Длань Небес должна была расщепить твою волю в труху! Я три тысячи лет томился в этой клятой капле, сохранив остатки разума лишь для того, чтобы захватить тело первого же достойного гения, который взломает мою великую формацию! Более трех сотен защитных контуров! Я вплёл туда пространственные ловушки! Да их даже на ступени Разрыва Пределов вскрывали бы неделю! Как ты вообще…
Призрак осёкся и махнул полупрозрачной рукой.
— А, плевать! Видать, энергия пожухла за эти века. Главное, что ты здесь, плоть здесь, а значит, твоя тушка переходит в мою юрисдикцию! Умри!
С диким воплем старец бросился на абордаж, надеясь силой выбить чужую душу из физической оболочки. Сияющий сгусток устремился прямиком к груди юноши. Тем не менее результат оказался весьма комичным. Истребитель Орд шлёпнулся о грудную клетку и просто отлетел назад, будто столкнувшись с невидимой пружинящей преградой. Старик неуклюже закувыркался по воздуху и уселся прямо в растекающуюся чернильную лужу.
Мин тяжело выдохнул. За этот длинный день его пытались ограбить преступно много раз. А теперь ему навязывали ещё и этот коммунальный спор за квадратные метры в собственном теле.
— Вы там что, номерки в очереди на моё тело выдаете? — осведомился Мин, массируя переносицу. — Или у вас, ископаемых, это популярное хобби? Буквально недавно один старый хрыч пытался провернуть ровно то же самое. Распинался про идеальный сосуд, рисовал схемы. Пришлось сжечь его душу дотла. Теперь ты. У меня в голове не постоялый двор, дед. И регистрация давно закрыта.
Сидящий в луже Гу Лань с шоком разглядывал свои ладони. Произошедший сбой не поддавался осмыслению. Призрак сузил глаза и пустил в ход духовное зрение, вознамерившись наконец рассмотреть структуру оказавшегося столь неподатливым и беспросветно наглым кандидата.
Мерцающий взор дотошно исследовал меридианы парня.
Вскоре над звездной пустотой раздался вопль отчаяния. Пожалуй, именно так в преисподней кричат грешники, когда осознают, что в следующем перерождении будут жабой.
— ШЕСТНАДЦАТЬ⁈ — Гу Лань вскочил на ноги, его седая борода встопорщилась, а лицо исказила гримаса чистейшей, незамутненной агонии. Он схватился за голову. — ШЕСТНАДЦАТЬ МУСОРНЫХ РУСЕЛ⁈ О слепые, безмозглые Небеса! За какие такие кармические грехи я оказался привязан к инвалиду⁈
Гость заметался вдоль чернильных пятен, в полном расстройстве вскидывая кулаки к несуществующим небесам.
— Калека! Бездарность! Грязь из-под ногтей! Да в мою эпоху даже привратные шавки рождались с пятьюдесятью меридианами! Слепые свиньи имели тридцать! А ты… шестнадцать забитых, кривых водосточных труб! И я собирался в это вселиться⁈ Да я бы сам себя задушил от стыда в первый же день! Какой позор, какой неописуемый
