или слышал, интересно на такого бравого молодца поглядеть.
Евлампий протянул мне сложенную стопку чистой одежды, которая состояла из самой обычной, безразмерной футболки и добротных спортивных штанов.
Я одевался медленно, неторопливо, слегка кривясь от тянущей боли из пси-центров. Да и тело, тоже, немного беспокоило. Потому что когда его касались швы и складки ткани, они тут же ощущались невыносимо тяжёлыми. А может мне это просто казалось?
В любой случае, довелось отвлечься, наблюдая за тем, как Вейла наконец спрыгнула с плеча старикана, и теперь кружила вокруг, комментируя каждый мой вздох.
— Ну ты и красавец, Алекс. — нахмурила брови девушка. — Весь в бинтах, бледный, словно то самое приведение из фильмов, только ещё потное.
Спорить не хотелось, потому что пора было идти за стариком, с которым мы торопливо вышли из маленькой каморки. И получилось, что попали в просторный, широкий коллектор. От открывшейся перед глазами картины я замер, пораженный тем, что увидел.
Это было не такое убежище, как в метро у Маркова, или у тех же сектантов. Тут был целый подземный город, который выгрызли в чреве канализации.
Вдоль стен тянулись многоярусные нары, завешенные какими-то лохмотьями и драными вещами. Всюду горели самодельные масляные лампы. А их тусклый, скупой свет, едва ли мог пробить темноту подземелья.
Явно не меньше сотен людей.
На глаза попадались женщины, кутающиеся в грязные шали, старики, греющие руки у самодельных печек-буржуек, и дети… дети, которые с пугающе тихим видом играли какими-то ржавыми банками прямо в сточных канавах.
Запах стоял непередаваемый. Смесь аммиака, гнилых продуктов, засаленных вещей и фекалий. Но в этой нищете была какая-то странная, несгибаемая гордость. Однако, удивляло далеко не это, а совсем другое, о чем я тут же решил поинтересоваться у своего проводника.
— И как… как вас до сих пор не выкурили отсюда? — спросил шёпотом у старика, глядя на проходящего мимо мужчину с отсутствующей рукой. — Сектанты же наверху чуть ли не на каждом углу устроились.
— Это не твое дело, чужак. — раздался резкий, холодный голос из-за спины, на который мы вместе с Айболитом тут же повернулись.
Из тени массивной опоры, поддерживающей высокий свод, вышла женщина, хотя внешне ей едва ли можно было дать больше двадцати пяти лет. Она, как-то свойски напоминала собой клинок, вынутый из самых ледяных ножен, которые только можно было вообразить.
Высокая, едва ли на пару сантиметров ниже меня, стройная, в плотном облегающем костюме, подогнанном под её точеную фигуру. Платиновые волосы незнакомки были заплетены в сложную косу, а на поясе виднелась пара пистолетов.
— Познакомься, Алекс. — Евлампий почтительно наклонил голову, приветствуя новую гостью. — Это одна из тех, кто является нашей самой большой надеждой и опорой. Мирослава, или, как мы её зовём, Мира. Наша защитница.
Девушка подошла к нам, останавливаясь в паре шагов. Её глаза имели стальной отблеск, и для меня выглядели какими-то совсем уж мертвыми, лишенными любых человеческих эмоций.
— Ты силён. — констатировала она, окидывая меня коротким взглядом. — Но крайне глуп. В одиночку сражаться с Титаном? Идиотизм. Ты просто взял и притащил за собой хвост, который нам пришлось обрезать ценой трёх важнейших ловушек! — немного покачав головой она добавила. — Конечно, спасибо, что проредил ряды этих психов, за это мы тебя и не выкинули обратно в люк. Но лучше не думай, что это делает тебя нашим другом.
Она скрестила руки на груди, как бы ожидая от меня реакцию. Пока моя всеведущая учительница, тем временем, подлетела к ней вплотную, пытаясь заглянуть глубоко в безжизненные глаза.
— Алекс, не совру, если скажу что она одаренная. — прошептала Вейла, возвращаясь ко мне. — И, кажется, очень непростая! Видишь, как рядом с её руками колеблется пси? Кажется, это она каким-то образом сделала невидимым это место, думаю, она может влиять на сырую силу, разлитую в воздухе.
— Не переживай, я не буду доставлять вам неудобства, да и вообще, надеюсь, что надолго тут задерживаться не придется. — ответил ей, стараясь держать точно такой же тон, как и она. — Все, что мне нужно, так это восстановиться и уйти на территорию Шрама. Мне нужно спасти своих людей.
Мира, услышав ответ, вдруг коротко и зло рассмеялась. Такой звук больше всего походил на хруст ломающегося после зимы льда.
— К Шраму? Ты слышишь его, Айболит? Он хочет зайти в пасть к дьяволу и выйти оттуда с добычей. Бред. — рубанула та под конец.
Мира подошла ко мне вплотную, да так, что я почувствовал исходящий от неё холод.
— Если твои люди попали к Шраму — забудь о них. Он никогда не берёт пленных, а если те к нему попадают… их просто перерабатывают. Его жестокость, это не просто прихоть, это способ существования всей их иерархии.
В этот раз, совсем не дожидаясь ответа, она развернулась, взметнув косой вверх, и чеканя шаг зашагала прочь по мосткам, ведущим в глубину тоннелей, бросив ещё одну фразу напоследок.
— Не трать наши ресурсы, парень. Уходи, как только сможешь бегать. Здесь не место для самоубийц.
Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает негодование. Да что она знает обо мне, и о том, на что я способен, чтобы так говорить? Но Евлампий осторожно тронул меня за рукав.
— Не держи на неё зла, сынок. — тихо сказал старик, с голосом, в котором прорезалась бесконечная печаль. — Мира, она не всегда была такой… холодной. Просто дело в том, что Шрам, это не просто имя для неё, не просто чудовищный «сосед». — сделал он акцент на последнем слове. — Дело в том, что это её личный ад.
Я вопросительно взглянул на него, до конца не понимая, а к чему он вообще клонит? При этом Вейла, тоже притихла, внимательно слушая диалог.
— Шрам… — пожевал губы Айболит. — Её бывший муж. — медленно выдохнул дед, глядя в мутную воду коллектора. — Когда-то его звали совсем по-другому, особенно в тот период, когда он только-только получил силы. Но знаешь, ты ведь знаешь как оно обычно бывает. — сгорбился мой собеседник, как если бы сейчас очередной раз проживал эти воспоминания. — Жажда силы, жажда абсолютной власти, все это сожрало его изнутри. — осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, он добавил. — В какой-то момент, ради того, чтобы стать ещё сильнее, это чудовище собственноручно принесло в жертву почти всю свою семью. Вырезал их, как скот, на алтаре собственного безумия. Сбежать же удалось только Мире и их младшей дочери, которую она вынесла на руках.
Старик замолчал, потирая слезящиеся глаза.
— Так что, когда она говорит, что там нет надежды, она знает, о чем
