говорит. Она видела, как человек превращается в нечто, у чего нет души.
Мы с Вейлой продолжили стоять в сыром полумраке, вслушиваясь в мерный гул воды, и понимая, что путь к спасению семьи только что стал гораздо сложнее.
Глава 7
Весь рассказ Евлампия о Мире повис в тяжёлом, пропитанном сыростью воздухе, подобно липкому туману. Я же продолжал смотреть на мутные потоки воды, лениво бегущие по желобу коллектора. Они сталкивались с разнообразным мусором и грязью, останавливаясь и огибая их как змеи.
Точно так же и я, чувствовал, как внутри меня что-то окончательно черствеет. Напоминая собой эти самые кучи, формирующие из себя плотины. Только вот в моем случае, плотину эмоций.
История Миры, безусловно, была по-своему ужасна. Пожалуй можно было сказать, что она была тем самым воплощением кошмара, который порождает новый мир в самую первую очередь, в тот момент, когда огромная сила попадает в руки безумца. Но здесь, на обломках цивилизации, такой ужас если ещё не стал, то очень близок к банальной обыденности.
Собравшись с мыслями, я все ж таки повернулся к старику, который всё ещё сжимал мой рукав своими сухими, дрожащими пальцами.
— Знаешь, Степаныч. — обратился к нему. — Спасибо тебе за заботу и за этот экскурс в семейную драму. — мой голос прозвучал на удивление ровно, с очень заметными нотками бесстрастности. — Но давай с тобой будем честными. В этом городе сейчас тысячи людей, испытавших сильную боль. Десятки тысяч. И у каждого второго здесь за плечами вырезанная семья, предательство или какой-то свой персональный ад. Понимаешь… — протянул я. — Если сопереживать каждому из них и лить слёзы над чужими судьбами, не сомневайся, далеко уйти не получится. Сожаление и жалость в наших реалиях — это непозволительная роскошь, которая сжирает энергию и силы… посильнее многих терзаний. — запрокинув голову вверх, вытянул перед собой палец, рядом с которым закружились маленькие ледяные иглы.
То ли от такого зрелища, то ли от моих грубых слов, но Евлампий вздрогнул, а его глаза, спрятанные за толстыми линзами очков округлились. Он явно не ожидал такой холодности от парня, которого только что вытащил из-под носа у самой бабушки смерти.
— Но как же… сынок… — пролепетал Айболит. — Она же живой человек… она столько всего вынесла…
— Алекс, ну ты и бездушный сухарь! — Вейла материализовалась прямо рядом с моим лицом, плюхнувшись на плечо. Её аккуратное, небольшое призрачное лицо исказилось в натуральной гримасе возмущения. — Зачем же ты так? Ты же прекрасно видишь, что она стоит здесь, буквально за углом! Она же слышит каждое твоё слово! Проявил бы хоть каплю такта…
Я скосил глаза в сторону насупившейся девушки, а затем чуть громче, чтобы мой голос точно долетел до тени за массивной опорой, ответил.
— Прекрасно могу понять, сколько она вынесла, старик, но послушай меня внимательно. — сосредоточившись на его глазах, продолжил свою мысль. — Мира сидит здесь, в канализации, и кормит свой собственный страх воспоминаниями о лучшей жизни. Она думает, что её боль какая-то особенная. Но это не так, нет, нет, совсем не так… потому что пока она жалеет себя, Шрам и ему подобные продолжают перемалывать людей вместе с их последними надеждами. Если ей правда хочется, чтобы это когда-нибудь закончилось, ей нужно перестать быть жертвой и стать оружием. А если нет, то что поделать, пусть и дальше прячется в крысиных норах. — скрестив руки на груди, концовку решил сделать ещё серьезнее. — Мне же нужно только одно. Понять, как добраться до логова этого урода кратчайшим путём.
Тень за опорой дрогнула, издавая едва уловимый скрип подошв по мокрому бетону. Судя по тому, что я чувствовал дальше, Мира просто ушла вглубь тоннелей, так и не проронив ни слова. Её отклики, до этого пульсировавшие холодной яростью, внезапно схлопнулись, оставляя после себя лишь горький привкус разочарования и боли.
— Грубо. — констатировала Вейла, повторив мою позу, и положение рук. — Но, надо признать, нам то какое дело? Правда, учти, ты её сейчас либо окончательно сломал, как старую игрушку, либо наоборот, дал потрясающий пинок под зад, от которого эта сонная королева наконец-то проснется.
— Посмотрим, как оно будет дальше. — буркнул я, показывая всем видом, что ради этого все на самом деле затевалось, и снова обратился к Евлампию. — Степаныч, мне бы карту, и вообще всю информацию, которая у вас есть по этим свидетелям. Думаю, что независимо от сказанного ранее. — намекнул на произошедшее. — Если я буду владеть такой информацией, оно и вам поможет. Как не крути, но времени на сантименты у меня действительно нет.
Старик тяжело вздохнул, видимо, так и не понимая для чего я наговорил столько гадостей. Потому что его плечи, тяжело опустились вниз, да и вообще, вся фигура поникла.
Однако, что до него точно дошло, так это тот факт, что спорить со мной было бесполезно. Шаркая ногами, Айболит провёл меня обратно сквозь ряды выживших, к своему импровизированному столу, где среди банок с мутными настойками лежали пожелтевшие, заляпанные какими-то пятнами и кровью листы ватмана.
Не ясно, откуда у него мог взяться такой подробный план местности, но мне и не было интересно. Меня просто радовал этот факт, особенно десятки меток, проставленных чьей-то твердой рукой.
С того самого момента прошло уже целых два дня. Два, мать его, дня! Каждый из которых мне пришлось потратить на то, чтобы привести тело в порядок и пополнить истощенные пси центры энергией. Благо у меня был запас кристаллов и камней, так что хоть в чем-то я не нуждался.
Сам же резерв восстанавливался с огромной охотой, жадно впитывая потоки пси, как если бы это был иссушенный оазис, попавший под магические проливные дожди. Так всё и получилось, что к исходу второго дня я чувствовал себя достаточно крепко, чтобы продолжать движение к искомой цели.
А вот сейчас мы шли по разбитому асфальту одной из окраинных улиц. Она проходила далеко от центра, и вообще должна была вести в ближайшую область. Однако, в новых реалиях, по сути она вела в самое сердце территории одного из хранителей «Свидетелей перерождения Человечества».
На мне была надета старая, серая ветровка с накинутым на голову капюшоном и выглядывающий из-под него козырёк кепки, максимально низко опущенный на глаза.
Я всячески старался сутулиться, шаркать ногами и не поднимать взгляда на вооруженных людей. Да что там вооруженных, вообще хоть на каких-то. Типичная картина для беженца, по крайней мере мне хотелось верить, что я похож на одного из тысяч тех несчастных, что стекались под
