водоёма
Оказался перед нами.
Она меня заворожила,
Отвести не мог свой взгляд.
В её глазах плясала сила,
Видел искорок разряд.
Я как-то вдруг сам осознал,
Что держу открытым рот,
Хоть при этом я молчал.
Вёл себя как идиот.
Сомкнулись зубы со щелчком,
В ответ улыбку получил.
Я отвернуться смог с трудом,
Вид её так ворожил.
– Что вам надо поздней ночью?
Я не подаю на милость.
Спала я крепко, между прочим,
Говорите, что случилось.
– Ты ведь узнаёшь мой запах?
Пусть внешность у меня другая,
Но мы не раз бывали в лапах
У тварей Леса, убегая.
– Ты не похожа на неё,
Но аромат я узнаю.
Чувствую твоё враньё,
Сущность вижу я твою.
Лола локоть показала –
Там проявился красный шип.
Красавица его узнала,
Взгляд прочно к символу прилип.
Она нам показала свой
Красивый нежный локоток.
Крак сражался с темнотой
Так, что каждый видеть мог
Красную татуировку.
Этот шип был как пароль.
– Пустишь в дом нас на ночёвку?
Зайти нам, может быть, позволь?
– Да, конечно, проходите,
Я что-то даже растерялась.
За грубость ранее простите.
За нами дверь закрыть осталась.
В доме роскошью не пахло.
Простое дерево без ткани
Выглядело очень дряхлым,
И состояние на грани.
Мы сели на простые стулья.
На крыше ветер поддувал,
Казалось, находились в улье.
Уже чайник закипал.
– Ну что, Ала́я. Здесь чума,
А от тебя нет новостей,
Даже мелкого письма,
Нужно быть чуть посмелей.
– Легко сказать, владыки всюду,
Из дома выйти-то опасно.
Я колдовать пока не буду.
И пока ещё неясно,
Как долго будет здесь зараза.
Этот мор, как я узнала,
Создан по 'его' указу.
Здесь полно 'материала'.
Город чахнет так и так.
А людей – полным-полно.
В основном – безродный шлак,
Им не выжить всё равно.
Всё чаще вспышки доброты:
Опеки, помощи, заботы -
Не боятся темноты.
Заполняются пустоты,
Что в людях зрели здесь годами.
Древний плюнул на сей град.
Город под семью замками.
Выбраться бы каждый рад,
Но за выходом следят.
Те, кто внутрь попадает,
Не смеет выбраться назад.
Все трусы тут же умирают,
Стоит пересечь черту.
Владыки Смерти, я считаю,
Охраняют местность ту.
Я стен града избегаю.
Чума – тоже их работа.
Двадцать тысяч человек
Теперь – скелетная пехота.
И хворь лишь начала разбег.
Думаю, что тысяч сорок
Наберётся здесь живых.
Но их ждёт бессветный морок.
Мне даже жаль немного их,
Они думают: проклятье
Боги шлют за их дела.
Лола сжала своё платье
И хмурить брови начала.
– Владык здесь много?
– Да, хватает,
Я засекла десятерых,
Но конкретно я не знаю,
Мой дар и так пока притих.
– Надеюсь, нас не засекли,
Я старалась всё прикрыть.
Кто знает, может и смогли…
Тогда они должны следить.
Лола стала у окна,
Головой начав вертеть.
Но улица была темна,
Ничего не разглядеть.
Алая пялилась на шею,
Где Аром мне нанёс свой штрих.
Жаль, как Гит я не умею
Исчезать для всех других.
– Это что, клеймо раба?
Наверно, это очень больно.
С кем сплела тебя судьба?
Твоя сущность не безвольна.
– Обидчик мёртв, я отомстил,
Я волен делать, что хочу,
Я под ним так и не жил.
Сам судьбу свою черчу.
– А Мир твой… Я не разберу.
– Он из Эфеса, – влезла Лола,
Перебив свою 'сестру'. –
Тоже воспитала Школа.
Ну да, Мир Света, как свеча,
Зажжённая в кромешной тьме.
Я чуть не ляпнул, сгоряча.
Нужно быть умнее мне.
– Что? Эфес? Как интересно!
Металл и ветер, что за диво?
Сочетанье неуместно.
Как ни глянешь, будет криво.
И молодой, наверняка.
– Да, за сотню! – я соврал,
Но чуть дрогнула рука.
Чай горячий в рот послал.
– Сто лет? Всего? Да ты ребёнок!
– Он хватает на лету,
Впитал все знания с пелёнок.
Давай с тобой начистоту.
Ты знаешь, как убрать чуму?
– Я пыталась разузнать,
Но пока всё не пойму:
То ли волю порче дать,
То ли уничтожить всех,
Кто приложил к проклятью руку.
Везде сомнительный успех,
И тот, и тот сулит лишь муку.
Владыки Смерти, умирая,
Доставят тех ещё хлопот,
Живых к Чидару отправляя.
Никто тогда уж не спасёт.
Лола глянула в окно.
– Конг, с рассветом выйдем в люди,
Сейчас мы слепы всё равно,
Отдыхать пока что будем.
Алая, выспись хоть чуток,
Я бодра, покараулю,
Тебе нужен сил глоток,
А то похожа на бабулю.
– Посиди с моё в цепях,
На тебя бы посмотрела.
Спишь буквально на костях.
– И хорошо! В кроватку смело!
Не волнуйся, спи спокойно.
Я понимаю весь твой труд,
Ты отдыха вполне достойна,
Враги тут тихо не пройдут.
Алая сделала кивок.
– Как тогда в Лесу, опять.
Когда один покой берёг,
Позволяя отдыхать.
– Да, хорошая пора.
А помнишь, в лапах у каргула
Мы провалялись до утра?
– Ведь, Лола, ты тогда уснула…
– Зато как весело потом
Мы дали стрекача из Леса!
Есть что вспомнить перед сном!
– Если б заклинанье 'Пресса'
Не смяло б соров под ногами,
Не факт, что вышли бы живыми.
– Остались бы добычей сами.
Эх, мы были молодыми!
– Да… Под триста… Ностальгия.
Мне нравится твой легкий взгляд.
– Дела творили мы лихие,
Сейчас бы на денёк назад.
Всё, поспите, я на страже.
Гоните мысли страха прочь,
Я моргать не буду даже,
Вас не тронут в эту ночь.
– Пойдёшь ко мне? – сказав, Алая
Поманила в тьму рукой. -
У меня кровать большая,
Тепло согреет нас с тобой.
– Нет, спасибо. Я тут с Лолой
Постараюсь подремать.
Если лягу с тобой голой,
Она может не понять.
– Ой, так он уже ручной?
– Его никак не соблазнить
Какой-то милой красотой.
Он уже смог полюбить.
– А, понятно, повезло.
Но я-то лучше, Конг, поверь.
Я могу дарить тепло.
– Пойдешь спать – закроешь дверь.
Возможно, мой ответ был груб,
Но я помнил пламя Джил,
Помнил страсть горячих губ.
И я пока что не остыл.
Надув щёки, багровея,
Алая хлопнула дверями.
Мои веки, тяжелея,
Уже вовсю слипались сами.
Я просто прислонился к стенке,
Не покидая табурет
Зеленоватого оттенка.
Кто-то мне накинул плед.
Алая к Лоле подошла,
Что-то на ухо шепнула
И очень крепко обняла,
Поставив чашку возле стула.
Их объединяли битвы,
Это дружбу их сплотило,
Хождение по краю бритвы.
Сейчас они смотрелись мило.
Поддеть, спектакль разыграть:
Все по-компанейски это.
Я б хотел понаблюдать
За жизнью этого дуэта.
Алая не закрыла дверь,
Как
