задержалась, чтобы выровнять дыхание и настроиться на разговор. Вообще-то, идти на встречу ее никто не заставлял и приглашение она могла проигнорировать, но все же лучше сразу расставить все точки над «ё» и избавиться хотя бы от одной заботы.
Итак, если хлебопек рассчитывает, что она передумала, то его ждет сюрприз. Менять условия патента она не собирается, и тем более сейчас, когда Маркус поверил в ее принадлежность к Ордену.
Если же дэр Кастор перейдет к угрозам, то флаг ему в руки и пирожок с полки. Она под защитой академии!
Да, на этом и стоять.
Мельком оглядев безлюдный атриум администрации, Лера коротко выдохнула, разгладила подол форменного платья и вошла.
В комнате витал тонкий аромат роз. Диваны, кресла и столики размещались вдоль стен, а всю середину помещения занимала растительная композиция в форме конуса: по периметру — цветы, затем — кустарники, а в центре — туя, вымахавшая чуть не до потолка. В самом потолке, как обычно, — отверстие, укрытое невидимым куполом.
— Лиа Вэлэри! — Дэр Кастор, невидимый из-за всех этих зарослей, поднялся с одного из кресел и взмахнул рукой. — Светлого дня!
— Светлого дня, — Лера машинально поклонилась.
— Надеюсь, вы не откажетесь от угощения? — Дэр Кастор приглашающе указал на стоявший на столе поднос с чайником, чашками и печеньем. — Я слышал в академической столовой не очень-то вкусно готовят.
Пока он говорил, Лера стояла, оглушенно пялясь в пространство. Она поклонилась, даже не задумываясь! Вот и магистру Феррину кланялась, как китайский болванчик! И раз, и второй! Да что за фигня⁈ Она так быстро вжилась в роль? Приняла их правила?
Волнение, с которым она шла сюда, исчезло, и вместо него в груди вспыхнули злость и желание противоречить.
Усевшись напротив хлебопека, Лера проследила, как он разливает исходящий паром отвар и решила не пить. Мало ли, вдруг подмешал какую-нибудь гадость, заставляющую на все соглашаться.
— Прошу, — дэр Кастор поставил чашку перед Лерой. — Бодрящий сбор из южных лесов. А это печенье из нашей пекарни, попробуйте.
Отвар пах элеутерококком. Лера сделала вид, что отпила, а к печенью не притронулась, хотя и выглядело оно соблазнительно: фигурное, тоненькое и золотистое — похоже на песочное. Лера такое любила.
— Спасибо, но печенье не буду, — сказала она и с видом святой простоты добавила: — Фигуру берегу.
Губы дэра Кастора дрогнули в едва уловимой насмешке, но комментировать это заявление он не стал и спросил:
— Как ваши успехи в учёбе?
— А что? — насторожилась Лера. В вопросе чудился подвох, будто хлебопек прикидывал, как скоро её вышвырнут за спасительные стены академии.
— Просто любопытно, справляетесь ли вы, имея настолько крошечный резерв.
Вероятно, желая смягчить последние слова, дэр Кастор обезоруживающе улыбнулся, и Лера успокоилась. И тоже улыбнулась в ответ. Широко так, от души. Чтоб уж во всей красе… А затем, глядя в застывшее лицо дэра Кастора, сказала:
— Говорят, любопытство кошку сгубило. Если это все, то я пойду.
— Подождите! — опомнился хлебопек. — Ну, что за молодежь? Все спешат куда-то…
Напялив образ ворчливого, но доброго дядюшки, он положил на стол мешочек, судя по тихому звяканью, с монетами, и сказал:
— Загляните, пожалуйста, лиа Вэлэри.
Взяв мешочек, Лера взвесила его на ладони. Тяжелый.
— Приятные ощущения, не так ли?
Покровительственные нотки в голосе дэра Кастора снова толкнули на дерзость.
— Очень приятные. — Лера еще раз качнула мешочек. — Таким кому-нибудь в голову зарядишь, мало не покажется.
Дэр Кастор нахмурился, видимо, не зная, как реагировать на такой ответ, и повторил:
— Загляните внутрь.
Внутри, как и ожидалось, были монеты. Правда Лера не предполагала, что все они будут золотыми, и чтобы удостовериться вытащила несколько на свет. Н-да, действительно, золотые.
— Здесь ровно триста монет. Убрать шрамы — примерно двести, я узнавал…
Лера ссыпала золото обратно в кошель.
— Простите, дэр Кастор, но мой ответ всё тот же. Условия в патенте я менять не буду даже за триста монет.
— А за пятьсот?
На столе появился второй мешочек. Вот же змей-искуситель! Разве можно так с бедной студенткой? Это ж целое состояние! Кстати, неизвестно, на сколько она «застрянет» в этом мире… Деньги бы не помешали…
— Да хоть за тысячу! — Лера все же оторвала взгляд от пузатых кошельков и, чтобы уж наверняка отсечь себе пути отступления, добавила: — Это дело принципа!
— Что еще за принцип⁈ — с плохо скрытым раздражением воскликнул дэр Кастор. — Отказаться от пяти сотен золотых! Ради чего?
Лера на секунду задумалась. Что же такое сказать, чтобы он отстал раз и навсегда?
— Может, ради свободы? — она вопросительно глянула на хлебопека.
Тот в ответ посмотрел на нее, как на дуру:
— Так деньги и делают нас свободными.
О! А вот с этим можно поспорить! Под нетерпеливым взглядом дэра Кастора Лера выбрала печеньку поподжаристей и, откусив, сказала:
— Мало денег — мы думаем, где их добыть, много — как не потерять. Где жить, как, с кем — все решают они! Еще и пожирают самое ценное, что есть у человека — время. Работа, работа… Целыми днями, некогда остановиться и посмотреть вокруг… Не-ет, деньги, наоборот, забирают свободу.
Шокированный вид дэра Кастора был весьма приятен, и Лера радостно подытожила:
— Свободен тот, у кого нечего отнять!
Дэр Кастор молчал. Нехорошо так молчал. И смотрел тоже нехорошо… Чтобы заполнить паузу, Лера захрустела печеньем. В тишине звук получился слишком вызывающим, и дэр Кастор холодно прищурился:
— Но ведь отнять можно не только деньги.
Печенье комом стало в горле. Лера глотнула элеутерококка и, откашлявшись, сипло спросила:
— Вы мне угрожаете?
— Я лишь уточняю… Кстати, вы же говорили не всерьез? Уж извините, но я сомневаюсь, что вы искренне мечтаете о такой… свободе.
— Ну, возможно, я чуть покривила душой, — честно призналась Лера. — Очень хотелось возразить вам.
— Понимаю, — медленно кивнул дэр Кастор. — Нет такого дела, в котором не затеяла бы спор женщина.
Лера едва сдержала возмущение. Вот же шовинист! Пряча вспыхнувшую злость, она потупилась и кротко сказала:
— С этим соглашусь.
Правый глаз у хлебопека дернулся.
— Лиа Вэлэри, — вымораживающим тоном произнес он. — Я сейчас допью и уйду. Третьего предложения не последует, так что подумайте хорошенько, какую свободу вы все-таки предпочитаете. С деньгами или без них.
С этими словами
