конца зала.
Она сморщилась и шикнула, но я уже успела подойти и понизить голос:
— Расскажи мне, почему Алькор всё ещё в академии?
— В смысле, почему? — она насторожилась.
— Ему уже за двадцать пять. Он давно должен был сдать экзамены и выпуститься, а он тут у нас куратором бегает.
— Ну, там... понимаешь... — она замялась. — Кураторство — это опыт. Его отец велел ему управлять потоками магов, чтобы в будущем он лучше справлялся с паладинами. Поэтому он тут и задержался. — Талия опустила глаза.
Врёт!
— Талия, прошу, — голос сам собой стал тихим, а брови поднялись домиком. — Я понимаю, что много прошу. Но если ты знаешь хоть что-то...
Она оглянулась по сторонам, убедившись, что никого нет, наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала запах корицы от её волос.
— Ладно, только ради тебя... Расскажу об одной книжке, которую недавно прочитала.
Я на секунду разозлилась, уже собираясь сказать, что не время сейчас для книжных метафор, но, встретившись с серьёзным взглядом, замерла и замолчала.
— Читала недавно одну детскую книжку, — она начала, слегка сбивчиво. — Так вот, в ней была история про маленького птенца. Птенец этот был из очень знатного рода воронов, и с детства должен был уметь летать. Сначала вроде бы всё у него получалось, но когда пришло время окончательно расправить крылья и выпорхнуть из гнезда... он так и не смог взлететь.
Талия сделала паузу, давая мне осознать сказанное.
— Семья воронов была очень могущественная и влиятельная, поэтому всем объявила, что птенец должен охранять гнездо. А он... из года в год пытается улететь, но у него ничего не выходит.
Она замолчала и ещё раз огляделась.
— Только, — добавила она уже своим обычным тоном, — прошу тебя, я и сама... честно говоря, это просто мои догадки. Понимаешь? Я же тут работаю уже несколько лет, вот и...
Я взяла её за руку.
— Спасибо, Талия. Всё нормально, я поняла. Больше тебя ни о чём спрашивать не буду. Спасибо за... поучительную историю.
Талия с облегчением выдохнула и отступила на шаг.
— Знаешь, — улыбнулась я, — если кто-то и будет болтать все секреты налево и направо, то тебя обвинят в последнюю очередь. Морен, вон, в гневе любые тайны выдаст, — попыталась я её поддержать.
Она пожала плечами и снова уткнулась в читательские билеты. Я кивнула на прощание и направилась к выходу.
— Удачи с твоим птенцом, — усмехнулась библиотекарша вслед.
Я вышла из больших дверей и побрела по коридору, не разбирая дороги.
Итак, что же получается? Рейнер обладает лишь слабой магией? Значит, у него не выходит сдать финальный экзамен. Вот его год за годом и пихают на проверку. И, видимо, отец в нём так разочаровался, что готов женить на мне.
— А зря. Всего пару лет подождать — и он станет величайшим магом поколения, откроет такой портал, — я нахмурилась.
Цитаты Талии всё ещё звенели в сознании:
«Играть по их правилам... Все двери закрыты... Счастливые союзы...»
— А что, если… — Я замерла посреди коридора, по которому брела уже несколько минут.
«Счастливые союзы!»
Если он сможет стать магом до экзамена... Если на экзамене он откроет свой портал... Тогда его не придётся женить на мне. А это значит, что и я, сдав экзамен, стану свободной.
Я сжала пальцы в кулаки, прикусила губу, шумно выдохнула. На моём лице расцвела широкая, почти безумная улыбка. Приблизительно такая же безумная, как и мой новый план.
Глава 17
Рейнер немного раньше
Рейнер ворвался на тренировочную арену, сжимая кулаки до хруста. Хотелось бить, ломать, чувствовать сопротивление. Иначе ярость, разожжённая этой девчонкой, разорвала бы его изнутри.
Арена была изрыта и перепахана: груды земли, разбросанные камни, обломки ледяных игл. В углу догорало пятно горючей смеси, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Воздух был густым и едким. Пахло озоном, пылью и потом.
Значит, оборотни уже успели потренироваться. Алькор огляделся и в полумраке у дальней стены заметил Тарена. Тот, раскинув руки, спокойно разминался.
Прекрасно. Рейнер направился к нему.
Тарен обернулся на звук шагов. Куратор поймал его взгляд и заметил, как лицо друга расплылось в понимающей ухмылке.
— Довели? — в голосе оборотня звенело веселье.
— Довели, — глухо отозвался Рейнер.
Он резко откинул руку в сторону, по воздуху пробежала невидимая нить магии, и длинная тренировочная палка со стойки влетела в его ладонь.
Левитация самое первое и простое проявление силы, которое каждый маг осваивал к десяти годам. Но лишь немногие могли применять её так же быстро и точно, как Рейнер.
Если бы он с такой же лёгкостью открывал порталы.
Алькор с силой сжал палку. Дерево под пальцами было гладким, податливым. Рейнер отступил на несколько шагов, освобождая пространство для боя.
— Понял, щас разберёмся! — Тарен встряхнул головой, расправил плечи.
Тело оборотня начало меняться. Кожа позеленела и загрубела, покрываясь шероховатой каменной коркой. На лбу, там, где начинались волосы, медленно, будто живая скала, вылезли два массивных, загнутых рога.
Рейнер невольно застыл.
Он каждый раз восхищался природой оборотней, которые, управляя одной из четырёх стихий, превращались в нечто смешанное между человеком, животным и живым воплощением своего элемента.
— Не зевай! — голос Тарена обрёл низкий, щёлкающий отзвук. Оборотень потянул на себя руки и булыжник, с грохотом оторвавшись от пола, понёсся вперёд.
Куратор не двинулся. Палка описала резкую дугу, отбросив камень в сторону. Жадный, выжидающий взгляд Рейнера метнулся к другу.
— Что, сильнее? Настолько довели? — оскалился Тарен.
Короткая ухмылка была ответом.
Сначала спас её от этих уродов. Потом сам повёл себя как урод. А потом… — Рейнер машинально парировал ещё два камня, которые разлетелись в щебень. Мысли лихорадочно метались, — а потом она в моей комнате! Копалась в моих вещах! Смотрела на маму... и посмела жалеть!
Он с силой ударил по очередному валуну, который, отскочив, пришёлся прямо по рогу Тарена. Тот отшатнулся.
— Эй, остынь! — прорычал оборотень, но Рейнер уже не слышал.
Сорвался на неё! Почему эта мелочь делает меня таким тупым? Почему не могу сдержаться?
Из-под ног Рейнера с треском взметнулись острые каменные шипы. Он едва успел отпрыгнуть, используя левитацию для резкого, почти неестественного ускорения. Одной рукой сжимая палку, другой сконцентрировал магию на груде камней у стены и с силой швырнул их в Тарена. Тот принял удар на грудь, лишь крякнув от напряжения.
И вдруг чужой ужас пронзил мысли Рейнера:
«…замуж… за Алькора… никакой свободы не будет!»
Голос Виолки прозвучал так ясно, будто она стояла рядом. Холод и ярость сковали его грудь.
Он знал, что это случится. Но
