я доверять «Икару» без тени сомнения. Не после того, через что я прошёл, чтобы попасть в Тёмные силы.
Вспышка лица Далтона мелькает в моей голове. Открывая старые раны в моём сердце, которые, как я думал, давно заледенели. Я больше не чувствую так, как должен. Честно говоря, я никогда и не чувствовал в полной мере. Но после того, как я потерял Далтона на «Подземных испытаниях», потому что доверился… Нет. Я трясу головой, чтобы отогнать воспоминания. Я никогда не забуду, как это было хреново и как последние остатки моей человечности ускользнули вместе с ним.
Как я подвёл своего единственного друга и должен был стать за это подлым человеком.
Бенсен постукивает по своей банке с пивом, звук вырывает меня из мыслей.
Джон усмехается и бросает чёрную маску из ткани Гейлу.
— По крайней мере, здесь есть дружелюбные люди, с которыми можно переспать. Я вырос в городе, и там никто даже не улыбнётся тебе. Все слишком разобщены и несчастны. Я ничего не могу с собой поделать, что хочу узнать некоторых местных поближе, — комментирует Джон, тоже натягивая свою маску.
Я моргаю, ошеломлённый тем, что отвлёкся на секунду. Стресс от сохранения этой миссии на курсе и выполнения того, что требует Нолан, давит на меня. Парни не знают, что если мы не предоставим результаты сегодня ночью, не докажем, что мы приближаемся к раскрытию местных чёрных рынков, они же «подземные врата», наше время вышло.
Нас ликвидируют.
Голос Нолана прошлой ночью был таким резким, я до сих пор его слышу:
«Мне сообщили, что сегодня вечером на ферму Торнтона доставят небольшую посылку. Это твой билет в преисподнюю, Сиксс. Не проеби это».
Он не сказал, что это была гребаная молодая женщина.
Он знал, что я бы возразил, если бы он сообщил по телефону, что «посылка» — это человек. У меня нет сердца, но ненужные смерти начинают проникать в мои сны.
Это его способ вбить это мне в глотку. Однако я её напугал. Генерал не может расстроиться, если посылка так и не прибыла в Бэйн-Фолс, не так ли?
Она удивила меня своим отношением. Прошло много времени с тех пор, как я встречал такую дикую, как она, и всё же, когда она обмякла и уставилась на меня так, будто хотела увидеть во мне самое худшее… Я трясу головой, выкидывая хорошенькое лицо девушки из головы, и надеваю маску.
Она уехала. Вот что важно.
Здесь мы должны быть более незаметными, потому что группа солдат спецназа будет торчать как бельмо на глазу. Поэтому мы играем роль местных плохишей-банды. И как бы глупо ни звучало, это работает. Даже слишком хорошо. Я имею в виду, местные и так доверчивы, но они идеальное прикрытие для чего угодно. Я понимаю, почему «Суб-Роза» выбрала это место своей базой. Всё, что они делают, скрыто под тюками сена и стеблями кукурузы.
И переполненными вечеринками в чертовых холмах.
Поскольку мы довольно мускулистые, это логично, что мы все работаем в автомастерской и живём здесь. Никто ничего не подозревает.
Тейлор был инженером в своей прошлой жизни, прежде чем перешёл к криминалу через несколько лет после выпуска. Так что, к счастью для нас, его смогли назначить в наш отряд, и он делает для нас довольно крутые вещи, которые вписываются в норму.
Я ухмыляюсь, глядя на мотоциклетные шлемы, которые пуленепробиваемы и полностью оснащены динамиками. По словам Бенсена, если мы не можем зарубиться под любимые песни, когда мы либо убиваем, либо убиты, то он не видит смысла. Я понимаю, но в то же время это невероятно отвлекает.
Нолан нас не волнуется, так что я не вижу смысла не позволять своим людям наслаждаться временем как можно больше, пока есть возможность. Дизайн шлема безупречен, гладок, и мы остаёмся незамеченными — нас принимают за буйных мудаков, которые любят быстро гонять и создавать проблемы.
В наших штанах и куртках также есть скрытые карманы для оружия. Наши машины тоже оборудованы тайниками.
Сегодня они выезжают на спортивных мотоциклах, чтобы не выглядеть странно, выходя из машин в шлемах. Я всегда беру «Мерседес» на вечеринки, и сегодня не исключение. Я не пропустил ни одной гонки с тех пор, как мы прибыли, и если я уклонюсь, это будет заметно. У нас нет места для сомнений или ошибок — не после того, как мы так долго завоёвывали доверие местных.
Тейлор ухмыляется, глядя на свою руку и крутя гаечный ключ.
— Знаешь, та девушка прошлой ночью на самом деле была очень милой. Необязательно было быть с ней таким грубым и отпугивать. Она всё равно не собиралась здесь оставаться надолго, — говорит он ровным тоном, но в его глазах пляшут смешинки. Тейлор всегда немного слишком любопытен для своего же блага.
— Да, чего она тебе сделала? Ты так с другими, кого мы приводим, не обращался. — Джон звучит более раздражённо, чем остальные. Казалось, она действительно впечатлила его по сравнению с ними.
Я не хочу рассказывать им о ферме Торнтона и о том, что она — посылка, о которой упомянул генерал. Пока нет.
Нолан сказал, что мужчина, которому принадлежала та ферма и который недавно умер, был спящим агентом — солдатом, который жил нормальной жизнью под прикрытием, пока его не призвали на службу. Он владел информацией, настолько важной, что Нолан не доверяет её даже мне. Думаю, его уже обжигали те, кому он доверялся.
Я задаюсь вопросом, не Нолан ли убил Арнольда или «Суб-Роза» добралась до него первыми. Кто прислал его племянницу привести собственность в порядок? Это тяжело давит на меня — та девушка и её чертовы бесстрашные глаза. Мне не приходилось пугать кого-то своим 1КА-БАРом очень, очень давно.
Знает ли она, чем занимался её дядя? Нолан не отслеживал бы её, если бы не знала. Отлично, значит, ей, вероятно, грозит опасность, куда бы она ни пошла.
Что касается Арнольда, его прикрытие, должно быть, раскрыли. Я не знаю, как ещё парень, способный быть солдатом-одиночкой, может просто взять и умереть. В своё время в Тёмных силах Арнольд Торнтон считался настоящим монстром. Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как он проходил испытания, однако. Кто бы мог подумать, что он закончит здесь?
И его племянница тоже.
Она не видела меня раньше той ночью — спасибо моим тонированным стёклам, — но я видел её как на ладони. Женщина настолько безыскусно поразительная и отстранённая, что моё холодное сердце немного сдвинулось в груди. Она мне
