себя на мысли, что буду немного скучать по этой комнате, по этому дому и по чудесам, которые видел здесь… И по Рие тоже. Она мне нравилась.
Пока я возился с уборкой, в холле случилась какая-то сумятица. Кто-то бежал, кто-то с кем-то столкнулся, кто-то визгнул и шлёпнулся на пол.
Я прибежал на этот шум и увидел своего знакомого – Евсея. Высокий мужчина опустился на одно колено и склонился над маленькой Лидией. Она лежала на животе и была вся красная от злости.
Я схватился за карманы брюк, предчувствуя беду: «Что сейчас будет!».
Евсей пытался утешить девочку:
– Ах, малютка, прости. Не заметил тебя. И куда ты так спешила? Под ногами путаешься… Хе-хе! Всё хорошо? Не ушиблась?
Лидия посмотрела на него гневным взглядом и приказала:
– Убей себя! Сейчас же!
Мне показалось, что в эту секунду у меня остановилось сердце. А высокий мужчина, продолжая улыбаться, склонился на четвереньки к полу и начал биться лбом о плитку.
– Перестаньте! – закричал я.
Но Евсея было не остановить. Он бился о кафель с такой силой, что по полу расходились трещины и текла кровь. Бился так, что его челюсть надорвалась, а лицо сделалось плоским.
Я и опомниться не успел, как Евсей уже валялся мёртвый.
Испуганная девочка отскочила в сторону и спрятала лицо в ладошках:
– Ой… Что я наделала? Он сам виноват! Он меня толкнул!
Я стоял ошарашенный, не зная, что мне с этим делать. Вроде и надо срочно звонить в скорую, а с другой стороны – уже поздно. У Евсея мозги наружу вытекли.
В холл вбежала Марина. Увидев труп, она мгновенно побледнела и завизжала.
– Мама… он меня толкнул, и я… – начала оправдываться Лидия.
Марина схватила девочку, подняла на руки и зажала ей рот:
– Замолчи! Не говори ни слова!
Женщина посмотрела на меня, а затем, преисполнившись решимостью, побежала к выходу.
Девочка в её руках дёргалась и мычала. По её взгляду я догадался, что Марина задумала что-то нехорошее и, переступая через кровавые ручьи, побежал следом.
На улице уже стемнело, бушевал порывистый ветер. Женщина несла свою дочь к мёртвому полю.
Я догнал её у самой пропасти. Она обернулась, по щекам текли слёзы, руки дрожали. Марина с такой силой зажимала рот дочери, что расцарапала ей щёки до крови. Девочка злобно рычала и пыталась вырваться, раздирала ногтями руки матери.
– Марина! Стойте! Не надо! – умолял я.
– Поверьте: я спасу очень много людей, не позволив ей жить! – она смотрела на меня сквозь слёзы, её последние слова прозвучали надрывно, после чего женщина спрыгнула с края вместе со своей дочерью. Бездонная дыра поглотила их. Оттуда не донеслось ни крика.
– Марина, – прошептал я, глядя в темноту.
Мама и дочка. Только приехали, и вот их уже нет. У меня были странные чувства. Подобное стало таким привычным, что казалось нереальным.
***
Утром я не притрагивался к форме консьержа. Сразу оделся в своё и приготовил рюкзак. Моя вахта должна была закончиться ровно в девять.
В холле всё ещё пахло кровью, хоть на полу не осталось ни пятнышка. Я не стал пить чай, а просто сел на стул и долго смотрел на часы.
В половине девятого из коридора выглянула Рия. Она была в тапочках и яркой пижаме, а в руках держала мягкую игрушку – пони. Это выглядело как-то по-детски, но всё же казалось милым.
– Я до сих пор в шоке от вчерашнего, – сказала она.
– Понимаю, – ответил я.
– А правда, что ты увольняешься? – Рия подошла ближе.
Я кивнул:
– Скорее всего, да.
– Жаль. Я так привыкла, что ты здесь. С тобой как-то спокойнее.
Мне было приятно это слышать, и я ответил:
– Ты единственная, из-за кого я буду скучать по этому месту.
– Я тоже буду скучать, – девушка вдруг протянула мне своего пони. – Вот! Это тебе! Прощальный подарок. Но я всё равно буду надеяться, что ты передумаешь.
Я взял игрушку и сказал:
– Спасибо! Обещаю подумать. Хочется увидеть тебя снова.
Рия улыбнулась, закусив нижнюю губу, а затем исчезла в коридоре.
Часы долго тикали. Оставалось всего шесть минут. Никто бы не заметил, уйди я чуть раньше, но мне хотелось быть ответственным. Рюкзак уже висел у меня на плечах.
Хлопнула дверь. Я узнал того посетителя по шагам. Это был парень Рии – он еле поднимал ноги и постоянно шаркал.
– Утро доброе! – сказал я.
– Привет, – он, как всегда, был унылым.
Взгляд парня упал на игрушку, что лежала на моей стойке.
– Повезло тебе с девушкой, – искренне сказал я. – Лучше бы ты её отсюда забрал. Не место ей в таком аду!
И вдруг этот парень прохрипел:
– Помоги…
– Что?.. – спросил я.
У него задрожали глаза:
– Она меня ест!
Я не понимал:
– В каком смысле «ест»?
Парень потянул край свитера вверх и показал своё обезображенное тело. Повсюду шрамы, словно из него вырезали куски. И ещё незажившие раны, зашитые чёрными нитками.
– Боже… Это Рия сделала? – я просто не мог поверить.
– Да, – тихо ответил он.
– Почему ты к ней ходишь?! – от моей ревности и следа не осталось, мне стало жаль этого беднягу.
– Не могу перестать, – парень согнул указательный палец и прислонил к нижней губе. – Я у неё на крючке.
– Всё, хватит! Пошли отсюда! – я взял парня за плечо и повёл к выходу. – Больше мы сюда не вернёмся! Никогда!
Подарок Рии остался лежать на стойке. Наше трогательное прощание с ней больше ничего для меня не значило.
Не дом, а преисподняя! Не люди, а черти!
За стеной
Вероника пришла домой из пункта выдачи, поставила коробку на пол и потёрла замёрзшие руки. В прихожую вышла её единственная сожительница – рыжая кошка Лолита.
– Лоло, иди сюда, моя хорошая.
Девушке было уже за тридцать. Она давно развелась с мужем, а детьми от единственного брака не обзавелась. Но жилось ей спокойно и вполне счастливо. Теперь она не была ограничена чьими-то ожиданиями, а могла полностью посвящать время своим интересам. Ей нравилось в одиночку принимать решения и строить свою жизнь так, как ей удобно.
А уход за животным помогал Нике чувствовать себя нужной и любимой. Лолита всегда ждала её дома, выходила встречать хозяйку. Когда та возвращалась, Лоло тёрлась мордочкой об её ноги и окружающие предметы.
В этот раз кошка так увлеклась своими ласками, что задела и повалила коробку.
– Ты что творишь, ведьма усатая? – шутливо проворчала Вероника. Постоянно разговаривать с питомцем – было её привычкой.
В той коробке была новая полка
