а старик двинулся вперёд. Он приблизился к какому-то большому бугру, который своей формой напоминал человека, сидящего на коленях. Свет моего фонарика выхватил этот бугор из темноты, и я с ужасом понял, что это, скорее всего, и есть человек!
Сидящее тело полностью покрывали лишайники. На голове, плечах и спине росли жёлтые грибы с тонкими ножками и круглыми шляпками.
– Это человек? – я не мог поверить, что вижу сидячий труп посреди подвала в жилом доме.
Старик склонился над телом и осмотрел грибы на его плечах, выбирая покрупнее. В его левой руке сверкнул небольшой нож.
Ему были нужны эти грибы?! Те, что росли на трупе?!
– Ну, он был человеком, а теперь вот часть замкнутой экосистемы, так сказать, – ответил Евсей, осторожно срезав гриб с края плеча. – Это был сантехник. Наступил не туда, надышался спорами и остался в подвале.
– И никому нет дела, что здесь мёртвый человек? – мой голос эхом разносился по подвалу.
– Мёртвый? Почему мёртвый? Он живой! – высокий мужчина щёлкнул пальцами по щеке бедолаги, и он еле заметно дёрнулся. – Видите? Нас с вами переживёт!
Мой язык провалился в горло. Я опять оказался посреди кошмара наяву.
Евсей положил несколько грибов в пакет и сказал:
– Думаю, хватит. Можем идти.
Мы поднялись обратно. Я захлопнул железную дверь и навесил замки. Мои руки дрожали. Тот удивительный и ужасный мир снова был закрыт, но теперь я знал ещё одну тайну этого загадочного дома.
– А что это за грибы? – спросил я, когда ко мне вернулся дар речи.
– Лунный капельник, – ответил Евсей. – Редкий гриб! Растёт только на человеческом теле.
– Зачем они вам? – любопытствовал я.
– Вы не бойтесь, это я для себя! Сварю из них лечебный отвар. До свидания!
Старик ушёл к себе наверх. А я спрятал ключи обратно в нижний ящик тумбочки…
***
До окончания моей вахты оставалось всего пять дней. Сидя за стойкой на посту, я не мог думать ни о чём другом.
Рано утром передо мной возник, как мне показалось, незнакомый человек. Он был прямой, высокий и могучий.
– Теперь и вам спасибо! – сказал он.
– За что? – удивился я, но, присмотревшись, понял…
Это же был Евсей! Он так изменился! Не то чтобы стал моложе: просто казался сильнее, и морщины на лице разгладились. Определить возраст этого человека теперь стало трудно.
– Не узнали? Э-хе-хех! – рассмеялся он в своей обычной манере. – Только давайте мы нашу проделку оставим в секрете. Никому про это не рассказывайте. Хорошо?
Я не хотел ему ничего обещать и просто смотрел на него с укором.
Тогда он в своей деликатной манере перешёл на угрозы:
– А если расскажешь, я тебе язык узлом завяжу! До свидания!
Когда он вышел из подъезда, я взялся за телефон и набрал номер начальника, намереваясь во всём сознаться.
– Алло?
– Сергей Леонидович, – сказал я и замялся.
– Да, Женя. Слушаю! – ответил он.
– Сергей Леонидович, тут… ав-ав-ав…
Я говорил, а язык не слушался!
– Что? – озадаченно спросил начальник. – Женя, говори понятнее.
– Ав-ав-ав… – я пытался, но не мог сказать ничего о старике и о том, что видел в подвале.
Это было похоже на проклятье! И я сдался:
– Ничего! Просто хотел сказать, что у меня всё нормально.
– Вот и хорошо! Я уж подумал, что ты подвыпил, – ответил Сергей Леонидович.
Я взглянул на своё кольцо. Рия была права. Этот старик оказался тем ещё плутом. Уж не он ли обрушил все напасти на мою голову, чтобы потом избавить меня от них и получить желаемое?
Глава 5. Последние сутки
Трое суток! Осталось трое суток! Три дня и три ночи. И можно будет уйти.
Я думал, чем бы занять это время. Развлекался игрой в телефоне, пил чай с половинкой ложки сахара и заедал безвкусными диетическими крекерами.
После завтрака в мой подъезд зашёл Николаич, облокотился на стойку и спросил:
– Всё в порядке?
– Не заставляйте меня иронизировать, – ответил я.
Следователь положил передо мной ключ, на брелоке значилось, что он от четвёртой комнаты:
– Ладно. По делу: к тебе в дом кого-то зарегистрировали. В ту квартиру, где жили сиамские перевёртыши. Помнишь?
– Помню ли?..
– Короче, вместо них сегодня заселятся некие Визаровы. А ты уже знаешь, каких людей сюда ссылают… Придут – отдай им ключ. Будь повнимательнее. И поосторожнее.
– Мне осталось доработать трое суток, – с радостью сообщил я.
Николаич криво улыбнулся:
– Решил не оставаться? Здесь редко консьержи задерживаются. Я тебя прекрасно понимаю.
Да ещё бы он не понимал. Сколько мне пришлось пережить тут за один только месяц.
– Я так и не понял, почему здесь всё такое странное…
– Тут ещё с момента строительства началось всякое твориться, – сказал Николаич. – Когда копали первый котлован – экскаватор с концами провалился под землю. Строители часто сбегали со стройки, потому что видели всякое. Место такое гадкое! Проклятое! Поэтому сюда стекаются разные гады. Прямо под нами – ад, а это нулевой круг – самое начало ада.
– Откуда вы это знаете? – спросил я.
– Просто верю в это! – ответил следователь. – Ладно, я пошёл. Счастливо тебе доработать.
***
Я ожидал увидеть людей с оплывшими от пьянства лицами или тех, что выделяются разными физическими особенностями. Каких было полно в этом доме. И как же я удивился, когда в подъезде появилась стройная молодая женщина с золотистыми волосами и похожая на неё маленькая девочка лет шести.
– Здравствуйте, мы новые жильцы, Визаровы наша фамилия, – голос женщины был тихим, а лицо печальным. – Где нам взять ключи?
Девочка смотрела на меня с любопытством, поглаживая золотистую косу на плече.
Я достал из ящика ключи от четвёртой комнаты и решил проводить их:
– Пойдёмте.
– Вы наш охранник? – спросила женщина по пути.
– Консьерж, – ответил я. – Меня зовут Женя.
– Очень приятно, – с грустью в голосе ответила женщина. – Я Марина, а это моя дочка – Лидия.
Остановившись у двери, я положил ключи в открытую ладонь молодой мамы. Она благодарно кивнула и улыбнулась одним уголком рта.
– Это не очень хорошее место для детей… – прошептал я, чтобы девочка не слышала.
Марина взглянула на меня большими серыми глазами и ответила:
– Для нашей семьи оно самое подходящее.
Я заметил, что у её дочери глаза совсем другие. Тоже большие, но ярко-зелёные, как два сверкающих изумруда. Женщина и девочка были во многом похожи, но также имели заметные отличия. У мамы впалые щёки – у дочки округлое лицо, у мамы вздёрнутый нос, а у дочки прямой. Но обе светлые-светлые и с веснушками под глазами.
– Если что – обращайтесь, – сказал я.
– Спасибо! – ответила
