Отвернулся.
— Поехали, — указал водителю, и авто тронулось.
Домчали быстро. Водителя отпустил. Волкова бодро шагала к дому, виляя бёдрами.
Замешкались у входа. Почему-то руки тряслись, и я никак не мог отомкнуть вход в дом.
— Михаил Александрович, вам пора на покой. Старик, — рассмеялась Волкова, — дайте, я вам помогу, — и выхватила у меня ключи, потянулась к двери, пробуя её открыть, но я не дал.
— Я тебе покажу покой, — мальчишество, конечно, но я начал забирать у неё ключи. Силой.
Ловко увернулась и подняла их вверх. Я улыбнулся и ухватился за них, в качестве опоры использовав плоский женский животик, положив на него ладонь, и тут же почувствовал, как девушка затрепетал от моего прикосновения: кожа осыпалась миллионами мурашек.
Мы оба замерли. Сжал её талию, оставляя отметины. Она позволила, не возразив, испытывая любопытство. Вновь оторвался от неё, замок на этот раз поддался, и мы ввалились домой.
Меня всего трясло. Как в лихорадке. И ещё она. Подошла близко, настолько, что я учуял запах её тела.
— Иди наверх, ложись в кровать, — произнёс я хрипло.
Девочку повело. Специально провоцировала. Завтра протрезвеет, а если позволим что-то лишнее, будет жалеть, учитывая её отношение ко мне. Пигалица…
— Да, босс, — согласилась.
Я даже удивлён. Легко. Слишком легко. Наконец-то подумала головой. Трезвеет. Проводил её взглядом. Скинул пиджак. Даже осенний ветер не остудил меня. Выпил воды и поднялся к себе.
А там… Буквально поняла мои слова.
На полу обнаружил женскую одежду и девушку на кровати под тонким покрывалом. Угадывались все соблазнительные очертания.
Всё. Голова уехала. Член напрягся, как будто что-то его распирало изнутри. Кровь бурлила так, что пульсировала одновременно везде. Я хотел её. Так сильно, что у нас не осталось ни одного шанса на отступление.
Провёл рукой по телу. Отозвалась простонав. Чёрт! Волкова! Наклонился и поцеловал в нежную, длинную шею, в узкое плечико, в ложбинку ключицы. Вот же чёрт! Распалился ещё сильнее, вновь простонав.
Трахаться хотелось так, что меня трясло, как в лихорадке.
Лёг рядом, а она уже прижалась, так что я членом нетерпеливо толкнулся в попу. Член бешено пульсировал, обещая взорваться, требуя быстрее добраться до сладкой дырочки. Почти прорычал, раскинув стройные длинные ноги, и пальцем провёл по влажным складкам.
Текла. Все мои пальцы в густой смазке. Хотела не меньше моего…
Я не мог не откликнуться и нырнул под ногу, разведя её бёдра ещё шире. Блондинка натуральная…
Она выгнулась и протяжно застонала, когда я провёл языком по текущей промежности, пососав клитор. Дырочка узкая, палец едва влез.
— Да, да… Ещё, — шептала Волкова, подмахивая бёдрами.
Кончила так бурно, что потекла прямо мне в рот. Всхлипнула, ноги задрожали. Как бы мне не до того, как добрался до узкой дырочки… Едва не кончил вместе с ней.
Я подтянулся к ней на вытянутых руках и оставил смазанный поцелуй на губах. Катя раскрыла чувственный рот и я скользнул туда языком, наслаждаясь вибрацией её тела.
Темнота. Её стоны. Тормозов нет. Умом понимал: что-то не так. А остановиться не мог. Как и она. Я сошёл с ума. Мы сошли.
Ждать больше не хотел. Не мог. Член толкнулся в дырочку. Упругая, узкая, сладкая, вся в смазке. Катя стонала так, что у меня ехала крыша. Хотелось как можно скорее оказаться внутри, пока девушка ещё кончала.
Я попробовал вновь. Слишком узко. Ещё раз. И ещё. Наконец, всё получилось и я вошёл в женское тело, простонал вместе с ней, на несколько секунд растворившись в ощущениях. Член объяли пульсирующие влажные стеночки. Так узко, словно рвал целку.
— Боль… — всхлипнула Катя, так и не успев договорить.
— Большой, детка, — подтвердил я самодовольно.
Она что-то хотела ещё сказать, но я уже целовал её, посасывая губы. Девушка замерла поначалу, но затем приноровилась к моему ритму. Медленному вначале. Я ловил её напряжённые соски губами, целовал нежную кожу шеи, всё больше сходя с ума от узости, влажности и женских хриплых стонов.
Я охренел от её отзывчивости, от гиперчувствительности, от сладости, что она дарила мне.
Затем наш ритм сменился. Стал более насыщенным. Катя с удовольствием мне отвечала. Тела бились друг о друга на пределе, а девушка стонала в мои губы так, что кончал я бурно, как из брандспойта.
Утро следующего дня
От лица Михаила
— Я тоже вспомнила, — упавшим голосом отозвалась Катя, не зная, как смотреть мне в глаза.
Я облегчённо вздохнул. Ну хоть отрицать не стала. Честная девочка. Горячая, чистая… Мысли опять пошли не в ту сторону.
— Плохо, что память к нам возвращается какими-то урывками, такое чувство, что нас чем-то опоили…
— Я так не могла себя вести, просто… — Волкова просто раздавлена, даже жалко её стало, я не романтический герой для первого раза, не так она себе представляла его наверняка.
А внутри заскребло: ничего для неё то, что было не значит. А для меня? Неужели схожесть с Полиной так подхлестнула меня? Но я даже не вспомнил этой ночью о ней…
Я усиленно думал. Поведение и, вправду странное. Слишком раскрепощённое. Учитывая, как Волкова ко мне относилась до этого. У нас словно бы сорвало крышу, и все внутренние барьеры ослабли. А наутро временная амнезия. Не просто странно, а супер странно…
В оглушающей тишине раздалась телефонная трель. Нажал на зелёную трубку. И выслушал сообщение. Почти беспристрастно. Молча нажал на сброс.
— Оставайся сегодня дома, — приказал я, бросив на девушку быстрый взгляд, вспомнив, что я набросился на девушку как бешеный зверь, небось и ходить толком сложно после такого.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Катя, неуловимо заметив изменение в моём голосе, суперчувствительная, сама, как и её нежное тело…
— В клубе облава наркоконтроля, — коротко сообщил я.
Глава 19
От лица Кати
— Я еду тоже, — возразила я.
— Я сказал, ты останешься дома, отоспись, отдохни, что там ещё надо делать… в таких случаях, — строго проговорил Акулов, выделив словно таких, явно намекая на факт лишения меня им девственности.
Мне показалось, или в мужском голосе проскользнули нотки заботы. Я прищурила глаза и саркастично спросила:
— Вы беспокоитесь, что ли? — и улыбнулась.
— Ага, — вздёрнул чёрную, густую бровь вверх.
— Ну тогда вы, как честный человек, обязаны на мне жениться, — я широко улыбнулась, а хотелось расхохотаться.
Теперь его брови взлетели, а выражение лица стало невинным, оставаясь при этом порочно-красивым. Как у него это выходило, для меня оставалось загадкой.
— Волкова, ну что за язык у тебя… Может, ещё дорожку красную выкатить? Просто сейчас ты мне не нужна, — произнёс Михаил Александрович, что прозвучало весьма двусмысленно.
Я вспыхнула, а босс явно наслаждался моей реакцией. Голый. Такой же красивый, как античный бог. Козёл, воспользовавшийся мной. Но и винить его я не могла. Вспомнила, что сама хотела. Сильно. Такое творила в свой первый раз, что сейчас стыдно до такой степени, что хочется спрятать голову в песок. Как страус.
Но дело сделано. Он и вправду как акула. Прохаванный. Как знал и включил такое условие в наш контракт. И я со своими шутками о своём желании, а ведь мне просто хотелось приколоться и подначить его. Предъявить-то мне теперь нечего. Но детей мне с ним явно не крестить. Выполню условия контракта, получу вознаграждение и смоюсь. На работе он вряд ли меня после такого оставит, судя по его принципам, не спать с подчинёнными.
— Это потому что… всё так вышло… Вы теперь не оставите меня на работе? — голос чуть дрогнул, мне нравилась моя работа.
Его взгляд скользнул по мне серьёзно и задумчиво.
— Разберусь с делами, приеду и решу, — произнёс он так, словно забил в крышку моего гроба последний гвоздь, — а сейчас иди к себе.
