специи какие-то безделушки без магической энергии.
Я остановился неподалёку, делая вид, что разглядываю витрину соседнего магазина и наблюдал за продолжением разговора.
— Да что за бред⁈ — продолжал кричать владелец. — Вы хоть понимаете, что творите? Город разваливается, монстры нападают, а вы отнимаете у людей последнее!
Капитан развернулся к нему.
— Именно поэтому мы и наводим порядок. Мэр Готорн заботится о безопасности горожан. Преступность должна быть искоренена. Даже мелкая.
— Какая преступность⁈ Я продаю специи!
— Вы торговали с представителями банд. Это доказано.
Старик побледнел.
— Я… я не знал! Они просто покупали товар! Обычные покупатели!
— Незнание не освобождает от ответственности.
Стражники вынесли последний ящик, а капитан прибил на дверь официальную печать. Владелец лавки упал на колени, закрыв лицо руками.
Я отвернулся и пошёл дальше.
Через несколько кварталов похожая сцена повторилась. Другая лавка, другой владелец, те же обвинения в «связи с криминалом» и «распоряжение мэрии», «конфискация имущества».
Патрули городской стражи были везде. Они ходили группами по пять-шесть человек, проверяли документы у прохожих, останавливали повозки. А рядом с ними маршировали автономные стражи — бездушные конструкты, которым тем более не было разницы кому заламывать руки.
Я посчитал. За полчаса пути я встретил восемь патрулей и это было далеко за гранью обычного.
Мэр явно усилил контроль над городом, но почему именно сейчас? Я продолжал идти, размышляя…
Готорн всегда был прагматиком. Он мирился с криминалом, потому что тот приносил прибыль и держал низы под контролем. Бандиты вроде Гольдштейна были для него удобны — они выполняли грязную работу, которую официальная власть не могла делать открыто.
Так почему же теперь, когда город пострадал от атаки монстров, когда людям нужна помощь и восстановление, мэр вдруг начал массовые зачистки?
Ответ был очевиден. Готорн использовал хаос, он превратил кризис в возможность. Пока горожане были запуганы и дезориентированы, пока они оплакивали погибших и боялись новых нападений, мэр укреплял свою власть.
И всё это под прикрытием «борьбы с преступностью». Циничная, но весьма эффективная стратегия… Для подполья это тоже не несло определённые трудности.
Я свернул в узкий переулок, ведущий к конспиративной квартире Подполья. Здесь патрулей было меньше, но напряжение чувствовалось даже в воздухе.
Город менялся. Медленно, но неумолимо. Готорн затягивал петлю, и скоро дышать станет совсем трудно.
* * *
Конспиративная квартира «Подполья»
Помещение встретило меня приглушённым гулом голосов. В углу, под тусклым светом масляной лампы, Фенрис и несколько других женщин из Подполья методично вязали тёплые вещи и сворачивали бинты.
— … говорят, в северном квартале вообще никого не осталось, — тихо произнесла одна из них, рыжеволосая зверолюдка с лисьими ушами. — Твари всех забрали.
— А я на рынке видела Марту, — ответила другая. — Она рыдала. Её сына… — голос сорвался.
Фенрис молча продолжала вязать, но её уши прижимались к голове, хвост резко подёргивался. Я знал этот жест — она злилась, но, видно, сдерживалась ради остальных.
Я прошёл мимо них к дальнему углу комнаты, где за массивным столом сидел Скрежет. Перед ним лежали разложенные листы бумаги — отчёты разведчиков, финансовые сводки, карты активов.
Я сел напротив и переключил обзор на одного из скелетов-курьеров, который только что вернулся из торгового квартала. Через его «глаза» я снова видел запертые лавки, баррикадированные склады, улицы без покупателей и зевак.
«Что с торговцем рудой?» — спросил я, уже зная ответ.
Скрежет издал короткий скрежещущий звук, это явно означало раздражение.
— Отказался от сделки. Сказал, что не хочет привлекать внимание стражи. Боится чисток.
Я кивнул. Логично. Готорн развязал войну, и все, кто хоть как-то был связан с подпольными операциями, теперь держались в тени.
— А другие контакты?
— Та же история, — Скрежет подвинул ко мне один из листов. — Гильдия ремесленников приостановила закупки. Аристократы, которые покупали наши редкие товары, исчезли.
Я взял лист и быстро пробежался взглядом по цифрам. Картина вырисовывалась удручающая. Мы сидели на горе ресурсов — руда, артефакты, трофеи с разгромленной империи Гольдштейна — но всё это превратилось в мёртвый груз. Спрос испарился и мы не могли его сбыть, ведь деньги перестали двигаться.
«Монстры сильно ударили по экономике?»
— Не только монстры, — ответил Скрежет. — Готорн объявил чрезвычайное положение, теперь у нас комендантский час. Стража, обыски, облавы… Достаётся даже тем кто просто как-то не так посмотрел на стражу. Люди боятся высовываться, это очень серьёзно.
Я откинулся на спинку стула, обдумывая информацию. Всё хуже, чем я думал. Мы захватили империю Гольдштейна, но её активы бесполезны в такой экономике.
«А наши силы?» — спросил я. — «Мы можем отбить вторую волну?»
Скрежет задумался, перебирая бумаги.
— Если она будет такой же, как первая — да. Мы знаем, как с ними бороться и «живые якоря» сработали отлично. Потери среди бойцов минимальны, но…
«Но?»
— Но защитить весь город мы не сможем, — его голос стал тише. — У нас недостаточно людей. Если твари нападут одновременно на несколько районов, мы просто не успеем.
Я кивнул, сам это понимал. Подполье уже было сильным, но далеко не всемогущим. Мы могли защитить определённые точки, наши ключевые объекты. Но весь город?
«Это работа стражи. Готорн должен защищать жителей».
— Должен, — согласился Скрежет. — Но не делает этого… Или делает, но как-то больно уж выборочно. Уже видел донесения? Стража больше сосредотачивается вокруг правительственного квартала, резиденций аристократов, стратегических узлов, а это далеко не те места, где живёт основная масса горожан. Я опасаюсь, что трущобы, даже торговые кварталы и тем более окраины — вовсе останутся брошены на произвол судьбы.
Я вспомнил слова Элары о Готорне, «у него очень специфическое понятие справедливости», так что это действительно могло стать нашей скорой реальностью.
«Он использует монстров как прикрытие», — произнёс я телепатически.
Моргнув, Скрежет повернул ко мне все глаза.
— Поясни.
«Подумай, город в хаосе, стража занята обороной. В такой ситуации легко избавиться от неугодных. Бандиты, мятежные аристократы, все, кто не вписывается в его идеальный порядок — их можно списать на „трагические жертвы нападения монстров“. Чистка под шумок, тем более что они все действительно ослабли после атаки летающих тварей».
После недолгого раздумья Скрежет вдруг издал протяжный, скрипящий вздох.
— Я был слеп, — медленно произнёс он. — Я думал, Готорн — это про порядок. Пусть жёсткий, но справедливый. Многие верили, что он защитит город, даже если ему придётся пойти на жертвы, но, похоже, никто из
