Адреналин ударил в голову. Я не могла оставаться тут.
Я решила сама пробираться в каюту, как только это станет возможным.
Не потому, что не понимала, что происходит. Как раз наоборот, понимала слишком хорошо.
Паника на корабле нарастала, голоса сливались в сплошной гул, аварийные огни резали глаза.
Оставаться здесь - означало стать частью толпы, которая в критический момент превращается в безумное стадо.
Поэтому я не стала никуда бежать, а медленно пошла вдоль стеночки в сторону выхода к коридорам. Почти все уже покинули зал, я была одной из последних.
В коридоре было меньше криков и толкучки, люди спешили к своим местам более организовано. Свет в коридоре был пугающе тусклым, неровным, оставляющим между лампами полосы густой тени. Я замедлила шаг, осматриваясь, кругом только пассажиры.
И это было неправильно.
Во время тревоги здесь должны были быть члены экипажа, охрана, обслуживающие дроны. Но коридор был почти пуст.
Я почувствовала это раньше, чем услышала.
Чужое присутствие.
Я остановилась, сердце ударило сильнее и я медленно перевела взгляд в сторону поворота.
Из-за поворота появились трое.
Вооружённые. Без знаков, без эмблем лайнера. Тяжёлые бронежилеты, шлемы с затемнёнными визорами, в руках бластеры военного образца.
Мозг обработал это мгновенно, почти отстранённо. Как будто я читала сводку новостей, а не смотрела на людей, которые могли выстрелить в меня в следующую секунду.
- Стоять, - раздался искажённый голос из-под шлема.
Я остановилась.
Очень медленно подняла руки, показывая, что без оружия. Внутри всё сжалось в холодный, плотный комок, но паники не было.
- Я гость лайнера, - сказала я ровно. - Оружия у меня нет.
Один из них усмехнулся, я услышала это даже сквозь искажение. Он сделал шаг ближе, слишком уверенный, слишком наглый.
- Ты слишком хорошо держишься для «гостьи», -сказал он. - Кто ты такая? Из безопасников?
Плохой вопрос.
Очень плохой.
Я уже открыла рот, чтобы начать испуганно лепетать, когда лайнер вдруг содрогнулся. Где-то далеко, но достаточно сильно, чтобы стены едва заметно завибрировали. Свет мигнул, на секунду почти погас.
В коридоре раздались крики, уже ближе. Топот. Команды по внутренней связи, обрывающиеся на полуслове. Пираты, а кажется это были они, переглянулись, один из них резко развернулся, прикрывая тыл.
- Чёрт, - процедил он. - Они добрались до центральных палуб быстрее, чем мы думали. Свет снова моргнул и этого мига мне хватило.
Я сделала шаг назад.
Ещё один.
Они заметили слишком поздно.
- Стоять! - рявкнули мне вслед.
Но я уже бежала.
Коридор сузился, свет полосами резал пространство, дыхание сбилось, каблуки скользили по металлу.
Я свернула за угол, не думая, только чувствуя прицел на своей спине. Сердце билось так, что казалось его услышат даже на мостике. Мысли были кристально ясными, пугающе спокойными.
«Значит, это не авария.
Это захват».
Я не знала, доберусь ли до каюты.
Звук шагов преследователей становился все ближе, когда я заметила панель входа в лифт, ведущий к капсулам для эвакуации.
Не задумываясь, я ударила ладонью о панель и она отъехала, открывая проход в стене.
Я шагнула внутрь и панель закрылась за мной, отрезая от меня моих преследователей. Пол дрогнул под моими ногами и на бешеной скорости понесся вниз. Кажется, мне предстоит веселенькое путешествие в открытом космосе.
ГЛАВА 10
Пол под ногами ушёл вниз рывком, так резко, что меня швырнуло к стене. Я едва успела ухватиться за поручень, пальцы скользнули, ногти болезненно царапнули металл.
Лифт не нёсся, он падал, ускоряясь с каждой секундой, и только тихий, нарастающий гул говорил о том, что это всё ещё управляемое падение, а не свободный полёт в пустоту.
Свет внутри мигал аварийным красным. Воздух стал плотным, давящим, будто кабина сжималась вместе со мной. Я прижалась спиной к стене и заставила себя дышать ровно, коротко. Паниковать сейчас было роскошью, которую я не могла себе позволить.
- Спокойно, Рида, - прошептала я сама себе. - Ты все еще жива.
Лифт резко затормозил. Меня качнуло вперёд, ремни безопасности, которых я даже не заметила раньше, автоматически выстрелили из стен и зафиксировали меня за талию и плечи. Где-то внутри конструкции щёлкнуло, загудело, и пространство вокруг изменилось, стало теснее, компактнее.
Стенка передо мной разъехалась, и я поняла: это уже не лифт.
Это была капсула.
Небольшая, одноместная, рассчитанная явно не на комфорт, а на выживание. Кресло пилота по центру, полулежачее. Консоль с мигающими индикаторами и одной крупной надписью, пульсирующей тревожным янтарным светом:
ЭВАКУАЦИЯ ИНИЦИИРОВАНА
- Чёрт... - выдохнула я.
У меня было ровно несколько секунд, чтобы осознать происходящее, прежде чем капсула дёрнулась вбок, а затем вперёд. Не плавно. Не красиво. А так, как вырывают зуб без анестезии.
Перегрузка вжала меня в кресло.
Воздух вышибло из лёгких. Я не закричала только потому, что просто не смогла. Всё тело стало тяжёлым, неподвижным, будто меня залили свинцом.
За узким иллюминатором мелькнула внутренняя конструкция лайнера, затем вспышки аварийных огней, и вдруг. темнота.
Космос.
Чёрный, бездонный, усыпанный звёздами так густо, что на секунду перехватило дыхание если бы оно у меня было. Капсула вырвалась из чрева лайнера, закрутилась, стабилизаторы с визгом включились, выравнивая траекторию.
Я летела.
Одна в темноте.
- Прекрасно, - хрипло сказала я в пустоту. - Просто прекрасно.
Консоль ожила, проецируя передо мной полупрозрачную голограмму. Автоматический голос, лишённый эмоций, сообщил:
- Курс задан. Ближайшая пригодная для посадки планета: класс М-3. Атмосфера: кислородная. Биосфера: тропическая. Вероятность выживания: сорок семь процентов.
- Оптимистично, - пробормотала я.
Капсула ускорилась, уходя в гиперпрыжок. Пространство за иллюминатором вытянулось в световые нити, мир схлопнулся в точку и меня накрыла темнота.
Прошлое.
Мне только исполнилось восемнадцать, и мир вдруг стал опасно большим.
До этого он был простым и понятным: благородный род ка Тол, старые стены поместья, бесконечные наставления о долге, сдержанности и том, что имя -это не просто звук, а цепь долга, которую носят с гордостью.
Меня учили улыбаться правильно, говорить вовремя и никогда лишнего. Любовь в этих уроках упоминалась редко и всегда как нечто второстепенное. Приятное, если повезёт. Терпимое, если нет.
Но в тот вечер я шла по дорожке старого парка и знала, все это неправда. Я готова была забыть обо всём, чему меня учили, только бы он снова посмотрел на меня так... Так, что в животе все сжималось от сладкого предвкушения.
Сумерки опускались медленно, нерешительно погружая сад в полумрак. Серебряные кроны лунных деревьев светились мягко, почти нереально, а
