приехала, так и уезжай. Ты же без машины сегодня? Егор сказал.
— Да.
— И ты хотела на общественном транспорте мальчика через весь город тянуть? Совсем с ума сошла.
— Я могла бы вызвать такси. Но даже если и транспорт — что такого? Погода сегодня хорошая, можно прогуляться.
— Ага! А вирусы, бактерии, люди эти ужасные — кто кашляет, кто чихает, кто что. Нет! Как была ты бестолковая, так и осталась. Ладно, иди. И глупости из головы выкинь. И не звони сегодня — дайте, мол, с Андрюшей поговорить. Не сбивай его с толку. Поговоришь еще. Когда время придет.
Едва я вышла из подъезда и побрела к станции метро, раздался звонок. Это был Егор. Похоже, он вышел на улицу, чтобы обругать меня, не мог дождаться вечера.
— Ты что, совсем страх потеряла? — его лицо было перекошено. — Зачем ты поехала к моей матери?
— За сыном.
— Ты что, не слышала, что я сказал утром? Пока забирать Андрюшу мы не планируем! А ты что, по-своему решила? Думаешь, если на работу устроилась, у тебя появилось право голоса? Да ты как была никем, так и осталась! Что ты творишь? Мать тебе с ребенком помогает, а ты в нее плюешь! Хамишь ей! Да на нее молиться надо! У нее после тебя давление поднялось! Таблетки пьет! Если ей плохо станет, я же тебе мозги вышибу!
— Я только что ее видела, и у нее все хорошо.
— Что ты видела? Да ты дальше своего носа не видишь! В общем, мне сейчас некогда… А дома я тебе объясню, как надо мою мать уважать!
Глава 13. Не жалуйся на него
Я вернулась домой с тяжелым сердцем. Меня переполняла душевная боль: сосредоточенная в груди, она растекалась по телу и пробиралась даже в кончики пальцев. Я злилась на себя за то, что не настояла и не забрала сына у свекрови. Злилась и на свекровь — какое она право имеет так назойливо вмешиваться в нашу жизнь?
Всю эту путаницу мрачных мыслей перекрывал образ Кирилла. Стройный молодой мужчина с каштановыми волосами и серьезным взглядом больших, обрамленных пушистыми ресницами серых глаз постоянно вставал передо мной, стоило на секунду прикрыть веки. Я думала о нем постоянно, это сбивало с толку, мешало жить. Сердце колотилось, колотилось... в животе порхали мотыльки. После того как я встретила Егора, со мной такого не было никогда.
«Да забудь про него! Поняла же, что он ни одной юбки не пропустит!» — прикрикнула я на себя. Но это было бесполезно. Голос Кирилла, руки Кирилла, даже запах Кирилла — свежий, как морской бриз — всё это погружало меня в какой-то странный транс.
Я переоделась в желтое домашнее платье, растерла ладони, чтобы сбросить накативший жар, и занялась ужином для Егора. «Борщ приготовь!» — помнила я его сообщение. А еще я помнила, как он орал на меня по телефону и грозился научить любить его мамашу.
При мысли об этом у меня всё дрожало внутри, и вовсе не от страсти. Я знала, что Егор способен на всё. Однажды он ударил меня только за то, что я, по его мнению, слишком долго собирала малыша на прогулку. Еще раз — когда я посмела пожаловаться, что Елена Ивановна перетряхнула все шкафы, придя без приглашения в гости в нашу старую квартиру.
«Ты должна была сказать матери спасибо, что она навела порядок в твоем вечном бардаке!» — орал тогда Егор. — Кто ты и кто она?!» Никакого бардака не было, я всегда аккуратно складываю вещи, но возразить Егору я не могла, иначе стало бы еще хуже. К тому же, вечером у нас было бурное примирение. Егор вытирал мои слезы, был милым и ласковым, а в постели целовал меня и гладил, нежно щекотал щетинистым подбородком, думал не только о себе, но и обо мне, и доставил сказочное наслаждение. И я примирилась и со скандалом… и с фингалом. Правда, неделю выходила на улицу в темных очках, хотя погода была вовсе не солнечная.
Я поставила вариться бульон, почистила овощи — всё делала, как во сне. И поняла, что мне остро необходимо с кем-то поговорить. Подруг в столице у меня не было, Егор с первых же дней настрого запретил думать об этом. Когда я, поступив на кулинарные курсы, познакомилась с приятными девчонками и однажды посидела с ними в кофейне, Егор пришел в бешенство. Он забрал меня из кафе, а дома орал так, что тряслись стены и начали стучать соседи. Кондитерские курсы я проходила уже онлайн. Егор сказал, чтобы я и думать не смела о всяких там подружках, прогулках, кафешках.
Вздохнув, я убавила бульон, села в кресло и набрала мамин номер.
— Привет-привет! — раздался мамин голос. — Ну, как ваша новая квартира?
— Квартира в порядке. Вчера было новоселье, Егор пригласил коллег. Мама, я хотела тебе рассказать…
— Ох, как я завидую тебе, дочка! — мама, по обыкновению, сразу меня перебила. — Новая квартира в Москве — ну мечта же! Мечта! А мы живем в этом захолустье, как поганки, никакого просвета нет. Отец с работы ушел, ты слышала? Говорит, наработался на производстве, хочет чего полегче. А там, где полегче, там ведь и зарплата гроши. А нам пацана еще поднимать надо. Мишка — подросток, совсем от рук отбился. Вот скоро первое сентября, девятый класс, надо в колледж потом, а если он так же будет шаляй-валяй учиться, кто его возьмет? Ему бы только на мопеде гонять. А меня, может, в другую смену переведут, и тогда совсем за ним не присмотришь.
— Мама, я тоже про работу тебе хотела сказать…
— Да что там тебе говорить, Аринка? Ты как сыр в масле, на всем готовом, а у нас уже голова кругом, столько проблем. Вот отец — он что, мужик? Ни заработать не может всю жизнь, ничего. А твой-то — он да, он мужик! Хоть нас с отцом не привечает, да нам ведь и не надо, лишь бы ты счастлива была! Твой Егор-то — вон какой! И зарабатывает, и квартиру купил, и обставил. Тебе небось покупает, что ни попросишь, во что пальчиком тыкнешь. Ты ведь к нам приезжала — ну куколка!
— Мам, да я ничего у него и не прошу.
— Ага, не просишь, машину вон тебе купил! Тут все соседки обзавидовались, что моя дочь такого мужика отхватила! Говорят, что этот столичный красавчик в Аринке нашел? Да, говорю, в моей девочке нашел,
