за руль, но мы приехали в офис на машине Егора. Поэтому до дома Елены Ивановны я добралась на метро. Далековато, но что поделать?
Пока я ехала в вагоне, размышляла, стоит ли сообщать свекрови о том, что я приеду за Андрюшей. Логично, конечно, написать или позвонить. Вдруг они пойдут погулять, например? С другой стороны, Елена Ивановна снова начнет что-то мне выговаривать, объяснять, что Андрюше с ней будет лучше, а потом прямым текстом заявит, чтобы я не приезжала.
Нет, не буду писать и звонить. Приеду — и заберу сына. Это мой ребенок, в конце-то концов.
Я добралась до дома Елены Ивановны — она жила в шикарной «сталинке», доставшейся ей от матери с отцом, но всем говорила, что сама заработала на достойное жилье. Позвонила в домофон, но никто мне не открыл. Позвонила еще раз, и дверь, наконец, распахнулась. Я увидела невысокую худощавую женщину с коротким ежиком крашеных черных волос, с глубокой морщиной, пересекающей лоб — точно такой же, как у ее сына, когда он злится. Елена Ивановна сердито посмотрела на меня сквозь квадратные золоченые очки, скривила тонкие губы.
— Ну что ты трезвонишь, я не понимаю! — злобным шепотом принялась выговаривать мне свекровь, когда я появилась на пороге. — Разве ты не знаешь, что в это время мой мальчик спит?
«Мой мальчик… Вообще-то, это мой мальчик!» — подумала я. Но вслух сказала:
— Так ведь еще рано, Елена Ивановна. Даже двенадцати нет.
— Да, а я уложила! Наигрался и уснул, пусть отдыхает. А ты зачем приехала, кстати?
Она неохотно пропустила меня в квартиру, но не в комнату, а на кухню, плотно прикрыла дверь. Из вежливости она могла бы предложить мне чаю, но я не думаю, что моей свекрови знакомо понятие «вежливость».
— Я приехала за Андрюшей, — сказала я как можно спокойнее. — Я его заберу.
— С какой это радости? — всплеснула руками свекровь. Она встала и еще плотнее захлопнула дверные створки. И стала говорить громче. — Разве я тебе вчера не ясно сказала, что мальчик будет жить пока со мной? У вас новая квартира, новостройка, соседи с перфораторами. Разве это то, что нужно для ребенка? У меня ему гораздо лучше! К тому же сегодня позвонил Егор, сказал, что ты собираешься на работу. Хм. Не знаю уж, какая там из тебя будет работница, но мамаша ты — так себе. Так зачем тебе Андрюша? Работай, раз решила! А сына оставь! И Егор хочет, чтобы мальчик пока пожил у меня!
— Это мой сын, — я наконец вставила слово в ее пламенную речь. — Вы забываете, это не ваш, а мой сын. И он должен жить с мамой и папой.
— А когда ты начнешь работать, куда ты его денешь? В сад отдашь? Так туда не так просто попасть! На очередь-то ты не встала! А если и отдашь… Наш домашний хороший малыш все сопли, все болячки там соберет! Или няньку наймешь? Ты вон ролики посмотри в интернете, что эти няньки с детьми делают! Ужас один! Нет уж, пусть Андрюша живет со мной. И не надо ничего придумывать.
В словах Елены Ивановны было одно здравое зерно — если я решила выйти на работу, малыша придется устраивать в сад. Или нанимать няню. Других вариантов нет. Но лучше хорошая няня из проверенного агентства, чем свекровь, которая отчего-то решила, что она единоличная владелица моего ребенка.
— Мы с Егором подумаем, кто будет присматривать за Андрюшей, — негромко сказала я. — На этой неделе за ним пригляжу я, а там видно будет.
— Дорогая, ну ты даешь! — неприятно захохотала свекровь, показывая крупные вставные зубы. И передразнила меня. — «Мы с Егором подумаем…» Егор уже и подумал, и все решил! Знаешь, что он только что мне сказал? Когда позвонил с работы? А? Я не хотела передавать это дословно, но ты сама напросилась. Он сказал так: «Может приехать Аринка, сына ей ни за что не отдавай! А лучше вообще дверь ей не открывай, будто вы гуляете или в магазин пошли». Так что я еще пошла тебе навстречу, впустила!
— А зачем он так сказал? — растерянно проговорила я, чувствуя, как на глаза набегают слезы.
— Во-первых, он после трудового дня не хочет слышать капризы малыша...
— Андрюша не капризный.
— Да, но он ребенок, он же не будет сидеть, как ватная кукла! Все равно играет, бегает, мешает Егору. И не перебивай меня! А во-вторых, Егор считает точно так же, как и я, — мальчику со мной лучше. Ты же бестолковая, безграмотная! Ни образования, ничего. А я человек серьезный. Мы с Андрюшей будем ходить на развивающие занятия, учиться читать… А ты давай, вари свою гречку да котлеты жарь, ни на что же больше не способна. И вообще…
Я не стала дослушивать. Встала с табурета и решительно открыла дверь, вошла в гостиную, а оттуда и в маленькую комнату. Я хотела увидеть сына.
Мой Андрюша спал, крепко обняв плюшевого зайца. Такой хорошенький, румяный, красивый. Волосы у Андрюши темные — как у отца, а глаза зеленые-зеленые, точно, как у меня. Мой зайчик… Сынок вздохнул во сне, и мне вдруг стало жалко его будить.
Я прекрасно понимала, какая ужасная сейчас развернется сцена. Без скандала Андрюшу не заберешь! Невовремя разбуженный мальчик раскапризничается. Или наоборот — вцепится в меня, не оторвешь. Елена Ивановна будет размыкать его руки, кричать: «Не видишь, из-за тебя ребенок плачет!», отберет детские вещи. А может быть, наигранно разрыдается, устроит истерику и еще больше испугает впечатлительного ребенка. Я давно поняла, какая мне досталась свекровь — та еще актриса!
Тихонько погладив Андрюшу по шелковым волосам, я вышла из комнаты.
— Мы заберем Андрюшу вместе с Егором, — сказала я свекрови. Та уже напружинилась, покраснела и была готова начать грязную перепалку. Но, услышав мои слова, немного сдулась.
— Ладно, заберете-заберете… — поджала она губы. — Когда время придет. И вот что, дорогая. Я отношусь к тебе… В общем, нормально отношусь. Ты мать моего внука, это я помню, ты не думай. Мальчишку ты хорошего родила, хоть на это сподобилась, пусть и не сразу. Но без Егора сюда лучше не приезжай. С сыном — пожалуйста, хоть десять раз на дню. А одна — не стоит, — она посмотрела в мое лицо и добавила. — Я всегда что думаю, то и говорю. Не совпали мы с тобой. Не сложилось. И общаться нам не о чем, и видеться не стоит.
— А я не к вам приезжала, а за Андрюшей, — помедлив, произнесла я.
— Вот как
