а если я поцелуюсь с кем-то другим, не говоря о чем-то большем, вообще убьет! А Кирилл — мой друг. Не надо портить прекрасные дружеские отношения».
«А может, развестись с Егором, если ты так его боишься?..» — мелькнула однажды здравая мысль, но я ее отогнала. Ага, развестись. И остаться без Андрюши, без дома, без работы, без всего.
Но как же меня радовало, что я с кем-то могу просто поговорить! Я так давно этого была лишена. С Егором мы давно не беседовали ни о чем, кроме быта и ребенка. Да и какие это были беседы! «Сделай это, не делай то, шевелись, не тормози, слушай сюда!..» — вот и все домашние разговоры. А с Кириллом говорить было легко, будто мы с детства знакомы.
Миледи в кафе приходила только для того, чтобы проверить, хорошо ли я готовлю и насколько там чисто. Иногда мне казалось, что ей очень хочется ко мне придраться, а не получается. Она дотошно заглядывала в холодильник, в кастрюли, в духовку, делала какие-то пустые замечания вроде того: «Надеюсь, ты не кладешь в блюда много соли». Изредка присылала Жанну за том-ямом на кокосовом молоке или за роллами с креветкой. Но сама с коллективом никогда не обедала. Ничего, главное, деньги на продукты выделяла щедро.
Егор появлялся в кафе позже всех. Я специально оставляла для него что-то вкусное. Приготовленную мной еду он никогда не хвалил, наоборот кривился: «Кто только жрет твое брокколи? Что ты мне суешь эту морковку? Курицу давай! Картошку!» Молча жевал и исчезал, не говоря спасибо.
События начали разворачиваться в середине сентября, да так стремительно, что я до сих пор вспоминаю то время с содроганием. В тот день я уже закончила готовить обед — хорошо помню, что среди других блюд был красный томатный суп и запеченная рыба — и ждала, когда придут коллеги. Первой появилась секретарша Жанна — как всегда ослепительная, тонкая, в серебристом плаще. В руках она вертела складной зонт.
Жанна внимательно посмотрела на меня и сказала, поправив глянцевую прическу, что Миледи срочно отправила ее лично отвезти документы заказчикам.
— А ты отнеси Миледи контейнеры с едой, сегодня она хочет пообедать в кабинете, а не в ресторане, — сказала Жанна.
— Хорошо, попрошу Наташу, — сказала я. — Она занесет.
— Нет, сама занеси. Прямо сейчас, так надо, — загадочно сказала Жанна. И неожиданно добавила. — Кстати, до свидания, Арина! Я здесь с завтрашнего дня не работаю. И больше в офисе не появлюсь.
— Почему? — удивилась я. — Так внезапно…
— А достало меня всё! — выдала прекрасная утонченная Жанна, и я вскинула брови, потому что Жанна сказала не «достала», а гораздо более увесистое слово.
— Может, пообедаешь? — предложила я. — У нас сегодня рыба со специями.
— Да нет, я решила сесть на интервальное голодание, днем теперь не ем. И никаких там прощальных тортиков, мне это нафиг не нужно. А ты сходи, сходи к Миледи! — добавила Жанна, заталкивая зонтик в модную объемную сумку. — Обязательно сходи, она тебя ждет.
И ушла, покачивая стройными бедрами, обтянутыми лиловой бархатистой юбкой.
Я удивилась, но обед все-таки собрала, положила рыбу и брокколи в одноразовые пластиковые контейнеры, старательно упаковала, не забыла про салфетки и клюквенный морс в картонном стаканчике. Сняла фартук и понесла всё это добро в соседнее крыло, где располагались кабинеты.
В коридоре мне никто не встретился. Я толкнула дверь в приемную — компьютер Жанны выключен, стол освобожден от бумаг. Постучалась в кабинет Миледи — никто не отозвался. Тогда я осторожно приоткрыла дверь — и обомлела.
Роскошная Миледи облокотилась острыми локтями о широкий письменный стол, прижалась плоским животом к заботливо подстеленному черному свитеру, задрала короткую зеленую кожаную юбку так, что обнажились все ее накачанные круглые белые прелести. Ее длинные вьющиеся волосы растрепались и походили уже не на светлый водопад, а на спускающуюся с гор лавину. Прикрыв в наслаждении гигантские наращенные ресницы, Миледи дергалась, сладко постанывала, млела, изнывала от страсти. А сзади «трудился», тяжело дыша, потея от тяжелой «работы» красивый темноволосый человек со спущенными до колен брюками.
Мой единственный в жизни мужчина. Егор.
* * *
Глава 15. С половиной офиса
«А ведь я сама утром наглаживала ему свитер и брюки…» — мелькнула совершенно глупая мысль. Потрясенная, я прикрыла дверь, чувствуя, как накипают злые слезы. В голове помутнело, сердце колотилось, перед глазами поплыли цветные пятна.
Сладкая парочка так увлеклась горячим энергичным процессом, что меня и не заметила. Я прикрыла дверь и прислонилась к стене.
«Да ведь и так было ясно, что он тебе изменяет! — мысленно крикнула себе я. — Ты просто увидела наглядную картинку, вот и всё!» Но было так больно, что я не могла дышать.
И вдруг впервые в жизни на меня накатила горячая ярость. Я поняла, что моя былая любовь к Егору переродилась в ненависть. Да, я ненавижу его! И не только за измену. За постоянные придирки, за унижения, за оскорбления, за то, что живу в вечном страхе. За то, что у меня нет права голоса. За золотую клетку, в которую он меня посадил. Сделал куклой, которая ему особо-то и не нужна. Так, держит для удобства, чтобы было кому варить рассольник и мыть полы в квартире.
Я могла бы заорать, но перехватило горло. Мне захотелось швырнуть контейнеры с рыбой и брокколи в дверь, за которой любились Егор и Миледи, — пусть соус растечется по дорогому дереву! Но я поняла, что есть и другое решение.
На вешалке в углу я увидела кашемировое пальто — это было пальто Миледи. Тоненькое, с изящным силуэтом, нежно-молочного цвета, оно поблескивало дорогими пуговками и восхищало заграничной красотой. Стоило это пальто, наверное, как весь мой гардероб.
Не помня себя, я открыла контейнер с рыбой и вылила содержимое на прекрасное светлое пальто. Острый оранжевый соус потек по воротничку-стойке, по плечам, кусочек рыбы упал на лацкан, а в петличке оказался лепесток базилика. Туда же, на пальто, полетело и брокколи.
Засунув грязный контейнер в карман того, что только что было элегантной верхней одеждой, я, стараясь не закричать в голос, выскочила в коридор. Скользнув вдоль стены, я нырнула в полутемную нишу, где сотрудники, особо приверженные спорту, оставляли свои сумки для фитнеса и скейты. Здесь меня никто не увидит. Можно поплакать, выплеснуть жгучую боль.
И тут же раздалось треньканье телефона. Звонила Жанна. Я хотела сбросить звонок, но все-таки взяла трубку.
— Ну как, понравился Миледи твой обед? — поинтересовалась Жанна.
