мной.
Арсений отложил книгу в сторону. Он беззлобно засмеялся, как будто речь шла о нашкодившем щенке, который нагадил на ковёр, а теперь виляет хвостом.
— Какой наивный мальчишка, — сказал он, качая головой. — Если упустил свою принцессу, то поздно возвращаться.
Он наклонился и мягко поцеловал меня. Его губы двигались по моим так, будто мы никуда не торопились и весь этот мир за окном мог подождать. А потом он притянул меня к себе и усадил на колени. Его руки крепко обхватили мою талию. Нос зарылся в мои волосы, и я почувствовала, как он с наслаждением вдыхает мой запах.
— Ты же моя, верно? — прошептал он. От его голоса мурашки побежали по спине и я выгнулась ему навстречу, сама не замечая этого движения.
Я улыбнулась и прижалась к нему ближе. Мои пальцы сами нашли складки его рубашки и вцепились в них.
— Так ты собственник? — спросила я, и в моём голосе прозвучала та самая женская провокация, от которой у мужчин загораются глаза.
Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. На его губах заиграла лёгкая улыбка, принадлежащая только мне.
— Партнёр до гроба, — ответил он. А затем его рука скользнула в карман домашних брюк, и я услышала, как что-то мягко щёлкнуло.
Он вытащил маленькую бархатную коробочку. Тёмно-синюю, с золотым тиснением. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
— Я хотел сделать предложение в отпуске, — сказал он, вертя коробочку в пальцах. Его голос звучал почти виновато, как у ребёнка, который съел варенье раньше времени. — Когда полетим к морю. Но я не могу больше ждать.
Я смотрела на коробочку. Внутри меня боролись две силы. Первая была нежной и тёплой — она тянулась к этому мужчине, хотела упасть в его объятия и сказать «да» прежде, чем он договорит. Вторая была холодной и цепкой — панический страх, который въелся в мою кровь за годы предательства и одиночества. Он шептал, что кольца — это клетки, а слова — это цепи. Мне не хотелось снова утонуть в отношениях, ведь я уже когда-то доверилась человеку на сто процентов и из этого не вышло ничего хорошего.
— Это не слишком рано? — спросила я тихо. Я боялась поднять глаза на Арсения, потому что в них я могла увидеть надежду, которой пока не заслуживала. — И я слышала, как ты ругался с родителями по телефону. Они против меня, да?
Он взял меня за подбородок. Его пальцы были тёплыми и уверенными. Он заставил меня посмотреть на него — в самую глубину его чёрных, выжженных внутренним огнём глаз.
— Это моя жизнь, — сказал он твёрдо. — И не им решать, что и как мне делать. Я уже сделал свой выбор.
Я кивнула. Сглотнула ком в горле и заговорила, чувствуя, как слёзы подступают к глазам и жгут их изнутри.
— Я боюсь торопиться. Боюсь оказаться в ловушке. Ты поймёшь меня, если я попрошу подождать?
Я опустила голову. И вдруг почувствовала, как по щекам потекли слёзы. У меня не получалось их сдержать, хотя я и пробовала — сжимала челюсть, кусала губу, но горячие капли всё равно скатывались по коже и падали на его рубашку, оставляя тёмные влажные следы. Я не хотела разрушать то, что между нами было. Но и броситься в эту любовь с головой я тоже не могла — я слишком хорошо знала, как больно падать на дно.
Мужчина убрал волосы с моего лица. Кончиками пальцев вытер слёзы. Он касался моей кожи так бережно, будто я была сделана из тонкого, драгоценного стекла, способного треснуть от одного грубого движения.
— Я буду ждать сколько угодно, — сказал он. В его голосе не было ни капли разочарования. Только бесконечное, нечеловеческое терпение. — Только скажи мне однажды, что любишь меня, и я тут же достану это кольцо.
Он обнял меня и прижал к своей груди, а затем поцеловал в лоб. Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, как мой страх отпускает. Не сразу конечно, но медленно, как отступает вода после прилива. С каждым его вдохом, с каждым движением его пальцев по моей спине.
— Ещё пару таких поцелуев, — прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы. Мой голос дрожал, но в этой дрожи уже слышалась обещанная нежность. — И я уже сейчас признаюсь в любви.
Он засмеялся. Прижал меня крепче и мы сидели так у камина долго-долго. Пока огонь не превратился в красные угли, а за окном не наступила глубокая ночь. Я помню, как он гладил меня по волосам и что-то тихо напевал на ухо. Кажется, это было на итальянском. Я не поняла ни слова. Но мне никогда в жизни не было так спокойно с кем-либо. Если я однажды и выйду замуж, то только за него.
