себя живой.
Но с другой стороны, я смотрю на эти деньги и чувствую себя грязной. Не потому, что он сделал что-то плохое, а потому, что этот вечер, который казался мне подарком, теперь выглядит как ещё одна купленная услуга. Я словно снова за стойкой бара, принимаю чаевые и улыбаюсь, даже когда внутри всё кипит.
Я ложусь в кровать, смотрю в потолок и думаю о том, что он купил мне костюм, он отвёз меня на свою базу, он научил меня сидеть в седле, а потом заплатил мне за это деньги, как будто я не девушка на свидании, а сотрудник, который отработал смену.
Мне было хорошо. Мне было очень хорошо.
Но почему же тогда я хочу плакать?
Глава 8. Напишет ли он?
Днём в баре почти никого нет. Это редкое время, когда я могу выдохнуть, не чувствуя, что кто-то ждёт от меня улыбку или очередной заказ. Я протираю стойку, расставляю бутылки по местам и слушаю тихую музыку, которая играет из старых колонок. Лёха сегодня не пришёл, у него выходной, и я осталась одна на всю смену, но это даже хорошо — не нужно ни с кем разговаривать, не нужно объяснять, почему я выгляжу иначе, чем обычно, и почему на моём лице иногда появляется глупая улыбка, когда я думаю о том, о чём думать не стоит.
Я всё ещё не решилась уволиться. На моём счету достаточно денег, чтобы прожить месяца четыре без работы, но мои пальцы сами набирают номер бара каждое утро, и я говорю, что приду, потому что не знаю, чем ещё себя занять. Работа — это единственное, что оставалось со мной все эти годы, и отказаться от неё сейчас кажется предательством самой себя, будто если я перестану мыть стаканы и вытирать стойки, то потеряю последнюю опору.
Сегодня он не написал мне ни строчки. Я проверяла телефон каждые полчаса, сначала с надеждой, потом с лёгкой тревогой, а к обеду уже с каким-то странным облегчением. Наверное, ему стало скучно. Я не удивлена. Такие мужчины, как он, привыкли получать желаемое быстро, а я не дала ему ничего — ни ночи, ни обещаний, ни даже простого «ты мне нравишься». Он потратил на меня два вечера, закрыл мой долг, подарил платье и костюм для верховой езды, а взамен получил только поцелуй в ладонь и неловкое прощание у подъезда. Любой на его месте давно бы потерял интерес.
Я не в обиде. Честно. Да, мне было хорошо с ним — лучше, чем с кем-либо за последние десять лет. Но я с самого начала знала, что привязываться опасно. Он не мой парень, не мой жених, даже не мой друг. Он просто мужчина, которому захотелось развлечься, а я оказалась подходящим объектом для его щедрости и внимания. И это отлично, что я не успела привязаться. Правда, отлично.
Я говорю это себе снова и снова, пока раскладываю вилки и ножи, пока наливаю кофе единственному посетителю, который сидит в углу с ноутбуком, пока считаю выручку и передаю смену следующему сотруднику. К тому моменту, когда я выхожу из бара на тёмную улицу, я почти верю в свои слова.
Я медленно иду домой потому что знаю, что меня никто не ждёт. Планирую заказать еду, включить какой-нибудь старый фильм и заснуть под него, как делала сотни раз до того, как в моей жизни появился он. Это привычный сценарий, проверенный временем, и он никогда меня не подводил.
Я уже подхожу к своему подъезду, когда телефон вибрирует. Смотрю на экран и вижу его имя. Сердце пропускает удар, но я быстро беру себя в руки и открываю сообщение.
«Сегодня было много дел на работе, прости, что не написал. Как насчёт того, чтобы поужинать вместе?»
Я стою у двери с телефоном в руке и чувствую, как внутри поднимается что-то тёплое и совершенно неуместное. Он не забыл обо мне. Ему просто было некогда. Я понимаю, что сейчас улыбаюсь в темноту как дура, и мне плевать, кто это видит.
Я пишу:
«Я планировала остаться дома и посмотреть фильм».
Ответ приходит через несколько секунд:
«Давай пойдём в кинотеатр и закажем еду там?»
Я смотрю на экран и понимаю, что у меня нет ни одной причины отказываться. У меня нет работы завтра утром, у меня нет долгов, которые душат, у меня нет ничего, кроме вечера, который я собиралась провести в одиночестве перед старым ноутбуком.
«Хорошо», — печатаю я.
«Через час буду», — отвечает он.
Я поднимаюсь к себе и срываю с себя рабочую одежду, будто она горит. Быстрый душ, волосы я сушу феном и укладываю так, чтобы они падали мягкими волнами на плечи. Я открываю шкаф и достаю чёрное мини-платье, которое купила ещё год назад на распродаже и ни разу не надела, потому что не было повода. Оно сидит идеально, открывает ноги и подчёркивает талию, и я смотрю на себя в зеркало, не узнавая ту женщину, которая смотрит на меня оттуда.
Сверху я накидываю джинсовку, потому что на улице тепло, но вечером бывает свежо. Туфли на каблуках, маленькая сумочка, минимум косметики — я готова.
Гудок машины раздаётся ровно через час, и я спускаюсь вниз, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чёрная машина стоит у подъезда. Арсений выходит из неё, когда видит меня. Он в тёмных брюках и белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей, и он улыбается.
— Не виделись всего день, — говорит он, и в его голосе звучит что-то мягкое, почти удивлённое, — а я отчего-то соскучился.
Я смотрю в его чёрные глаза и понимаю, что пропала.
Глава 9. Кино
Мы заходим в вип-зал. Вместо обычных кресел здесь стоят широкие раскладные диваны с мягкими подушками, между ними — небольшие столики, а свет приглушён. Создаётся ощущение, будто мы не в кинотеатре, а в чьей-то огромной гостиной, куда нас пустили одних. Арсений пропускает меня вперёд, и я выбираю место в углу, где можно сесть с комфортом, вытянуть ноги и не бояться, что сзади кто-то будет стучать по моему креслу.
Официант в чёрном жилете бесшумно появляется рядом и ставит на столик перед нами заказанную еду — пиццу с тонким тестом, две тарелки с пастой, овощной салат и большую колу со льдом. Я смотрю на это изобилие и понимаю, что никогда не ела в кинотеатре ничего, кроме попкорна и чипсов.
