бога.
Тяжелое лицо Либкнехта наморщилось. Очевидно, эта малопривлекательная гримаса выражала задумчивость. Потом он энергично кивнул и выпрямился.
– Я бы попробовал так… – Пристально посмотрев на пациентку, доктор сказал: – Darling, свет моей жизни, ты меня слышишь?
Эти слова Либкнехт произнес измененным голосом, вызвавшим у Йенса желание улыбнуться.
Женщина смотрела куда-то внутрь себя. Наверное, в тот мир, где провела последние годы. Что, если пережитая травма расколола ее личность? Йенс читал, что такое бывает, причем нередко. Так разум защищается от окончательного краха.
– Darling, свет моей жизни, ты меня слышишь? – повторил доктор.
Как ни удивительно, женщина повернула голову, видимо, пытаясь определить, откуда идет звук.
Йенс мог бы посмотреть ей в глаза, но не решился. Его пугало безумие, которое таилось в них. Вдруг оно заразно?
И тут бледная женщина сделала нечто чрезвычайно странное. Она запрокинула голову и уставилась в потолок. Он был невысоким, метра два с половиной, но ее взгляд явно стремился дальше – в небо, которого она так долго не видела. Улыбнувшись радостно, даже с надеждой, она широко открыла рот и высунула язык, как будто собиралась принять дар небес. Череп, обтянутый прозрачной кожей, выступающие скулы, выпавшие зубы… Сейчас все это делало ее похожей на ведьму.
Как ни страшна была эта сюрреалистическая картина, Йенсу пришлось смотреть.
– Darling, свет моей жизни, где ты? – не сдавался доктор Либкнехт.
Он казался взволнованным, как сыщик, напавший на след. Но бледная женщина не ответила ему. Судя по всему, она даже не замечала ни его, ни Йенса. Ее внимание по-прежнему было приковано к потолку, которому она подставляла высунутый язык.
И вдруг послышалось не то прищелкиванье, не то чавканье. Бледная женщина издавала отвратительный звук – Йенс никогда в жизни такого не слышал. Волоски на его руках встали дыбом.
3
На платформе метро опять толпился народ. Воздух был спертый, тяжелый. Раньше все это не особенно смущало Виолу, но с тех пор, как ей стало казаться, что за ней следят, она с подозрением смотрела на всех мужчин в радиусе нескольких метров. Многие откровенно пялились на нее, некоторые выглядели прямо-таки угрожающе.
Подъехал поезд. Шевелящаяся толпа образовала заторы перед автоматическими дверями. Самые решительные расчищали себе дорогу локтями, портфелями, палками, детскими колясками. Виола этого не умела. Когда она ездила в школу на автобусе, ей часто приходилось довольствоваться стоячим местом. Вот и сегодня получилось то же самое. Хорошо, что удалось хотя бы встать у дверей…
Вписавшись в более или менее свободное пространство, Виола запретила себе поминутно оглядываться. Кем бы ни был человек, приславший ей на телефон запись того странного звука, он не мог знать, что она сегодня поехала не на машине, как обычно, а на метро.
Поезд остановился на следующей станции; двери открылись, впуская поток новых пассажиров. В вагоне стало еще теснее. Теперь вокруг Виолы уже не было ни свободного пространства, ни свободного воздуха. Как человек, выросший в большом городе, она всегда спокойно реагировала на давку в транспорте, но теперь ее бросило в пот. С трудом дыша, Виола почувствовала сильную потребность раскидать всех, кто оказался рядом.
Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы просто стоять на месте. Она постаралась успокоиться, сосредоточившись на дыхании и в очередной раз сказав себе, что здесь, на виду у стольких людей, с ней точно ничего не произойдет.
На второй остановке Виоле очень захотелось влиться в поток пассажиров, выходивших из вагона, но она не поддалась этому искушению. Ей оставалось проехать еще две станции. На то, чтобы пройти такое расстояние пешком, времени уже не было.
«Надо продержаться! – подумала Виола. – Терпи!»
Чем теснее становилось в вагоне, тем бесцеремоннее вели себя пассажиры. Вот чужая рука задела затылок Виолы. «Sorry», – услышала она, а потом кто-то куда-то протиснулся позади нее. Поезд снова остановился, двери распахнулись, людская масса пришла в движение.
Перед своей станцией Виола почувствовала какую-то перемену: то ли в себе, то ли рядом с собой – этого она определить не могла.
Наконец она вышла из битком набитого вагона и, с облегчением вздохнув, заспешила к выходу из метро. Радуясь тому, что вверху, в конце лестницы, уже виден солнечный свет, оглянулась через плечо… и вздрогнула.
Внизу кто-то стоял и смотрел на нее. Просто так, неподвижно, держа руки в карманах. Это был блондин с голубым школьным портфелем.
Виола в испуге отвела взгляд, а через секунду, когда она опять обернулась, чтобы рассмотреть лицо того человека, он уже исчез. Запомнить его за один миг она, естественно, не успела.
По ее спине пробежали мурашки. Перед тем как выйти на улицу, Виола оглянулась еще раз, но не увидела своего преследователя в толпе людей, поднимавшихся следом за ней по ступеням.
Три минуты ходьбы до дома престарелых растянулись в маленькую вечность. Виола без конца озиралась, все мужчины казались ей опасными. Часто дыша и чувствуя, как сердце норовит выпрыгнуть из груди, она невольно шагала все быстрей и быстрей.
На работу Виола пришла измученная и взвинченная. Только когда стеклянная дверь закрылась у нее за спиной, она почувствовала себя в безопасности.
4
Сабине Шольц потребовались две таблетки аспирина и контрастный душ, чтобы хоть немного оклематься. Она не переносила алкоголь и знала это, но вчера вечером ей было совершенно необходимо отключить мозг.
Голая и с мокрыми волосами, она прошлепала на кухню. К кофемашине была приклеена записочка от Виолы:
Оставайся сколько угодно. Если хочешь, я поговорю с твоей мамой.
Взяв этот маленький желтый листочек, Сабина почувствовала тесноту в горле и влагу в глазах.
Ну разве можно было где-нибудь найти подругу лучше, чем Виола?! Открытая и честная, она всегда посочувствует и постарается помочь, а главное – даст возможность выговориться. Она могла слушать часами и ни разу не вылезти на первый план. Большинство людей просто используют собеседника для того, чтобы затянуть собственную героическую песнь. Виола такой не была. Сабина прекрасно осознавала, что вчера воспользовалась подругой как психологическим мусорным ведром, и теперь испытывала угрызения совести. Ведь у Виолы своих проблем хватало: сейчас у нее на работе, вероятно, умирал человек… Вечером, когда она вернется, Сабина обязательно возвратит ей долг дружеского участия: выслушает ее и поддержит.
Готовя себе кофе, Бина задумалась о мужчине с голубым портфелем. Узнав от Виолы о преследователе и о странном телефонном звонке, она первым делом подумала на Мариуса. От него можно было ожидать чего угодно – даже сейчас, спустя год после того, как они с Виолой расстались. Он мстительный засранец и наверняка
