была опущена, пустой взгляд устремлен в пол.
Сидели все, кроме Тан Тай Цзиня и слуг.
Первой нарушила молчание тётушка Лянь.
— Третья госпожа как раз вовремя. У нас особое происшествие, вероятно, вы уже слышали об этом. Тан Тай Цзинь — ваш человек. У наложниц затруднения, рассудите нас, просим покорно. — сказав это, она поспешно уступила свое место Су Су.
Наложница Лянь прекрасно понимала, что хотя она и правая рука старшей госпожи, но в присутствии прямой наследницы восседать во главе ей не по чину. Две другие наложницы также поспешили уступить роль судьи третьей госпоже. Е Лань Инь, получив тычок от от матери — наложницы Ду, тоже скривила личико в неискренней улыбке и воскликнула:
— Третья сестрица!
Су Су с достоинством уселась на место главы семьи. Слуга поставил перед ней чашку чая и, делая первый глоток, она внимательно посмотрела на Тан Тай Цзиня.
Одежда на нём была разорвана, защитный талисман, сорванный с шеи, сломанный валялся на полу. Судя по всему, по нему топтались. Принц сосредоточенно смотрел на растерзанный оберег и даже не поднял глаз на вошедшую Су Су.
— Тётушка Лянь, раз уж вы начали, продолжайте, я послушаю.
Су Су не хотела вмешиваться. Она ненавидела Тан Тай Цзиня и потому опасалась, что будет судить предвзято. Принц-заложник, услышав её голос, всё же поднял глаза и посмотрел на нее долгим внимательным взглядом.
— С позволения третьей госпожи, я продолжу, — снова заговорила наложница Лянь. — Ваше высочество, за столько лет в нашем доме никогда не было кражи. — она выразительно посмотрела на юношу в белом. Тётушка непрозрачно намекала на то, что Тан Тай Цзинь вошёл в особняк всего три месяца назад, но уже случилось такое позорное происшествие. — В кладовую могут входить только господа. Мы все в особняке получаем довольствие каждый месяц, и ваше высочество…, - тут тётушка Лянь осеклась, сообразив, что ляпнула лишнее. Всем известно, что хоть Тан Тай Цзинь и муж хозяйской дочери, ежемесячное денежное довольствие серебром он не получает. Пленника страны, потерпевшей поражение в войне, и кормили-то только потому, что он супруг третьей госпожи.
Тан Тай Цзинь поднял взгляд и произнес:
— Вы ошибаетесь! Я этого не делал!
Сцепленные пальцы Су Су напряглись. Обвинения тётушки Лянь звучали крайне неубедительно. Тан Тай никогда не пользовался в семье Е особым уважением, а плохое отношение к нему Си У все только усугубляло, но разве можно обвинить человека в краже только на основание догадок и личной неприязни?
Су Су посмотрела на принца-заложника. Его волосы растрепались и упали на лоб, прикрыв глаза. Вся его фигура выражала крайнюю степень отчаяния и напряжения. Возможно, через сотни лет Тан Тай Цзинь и будет убивать направо и налево, но в этой краже он явно не виноват.
Тётушка Ду резко обронила:
— Если это не ты, то кто же? Дом генерала радушно принял тебя, как члена семьи, а ты чем нам отплатил? В детстве тебя не учили, что воровать — это подло?
Такие хлесткие и обидные слова!
Четвертый молодой господин, видя настроение взрослых, спрыгнул с колен наложницы Юнь и, подбежав к Тан Тай Цзиню, пнул его своей толстой ножкой:
— Как ты посмел воровать в нашем доме! Я скажу папе, он тебя изобьёт до смерти!
Наложница Юнь торопливо подхватила мальчика и быстро проговорила:
— Чжо-эр, не говори чепухи.
Глаза Тан Тай Цзиня покраснели. Он снова повторил:
— Говорю же, это не я.
Из-за грубости наложницы Ду и выходки четвертого сына видимость справедливого суда превратилась в фарс.
Далее наблюдать за этим судилищем для Су Су было почти невыносимо. Она хотела вмешаться, но вспомнила отца и его напутственные слова: «От рук этого злодея погибло множество наших почтенных и уважаемых собратьев, в том числе твой старший брат. Су Су, ты последняя надежда мира совершенствования. Прошу тебя, не будь мягкосердечной». Су Су вздохнула и несколько раз, как мантру, повторила про себя: «Тан Тай Цзинь ужасный человек, я должна противиться искушению помочь ему».
В это время тётушка Лянь продолжила обвинительную речь. Вытянув перед собой руку с тонкой красивой серьгой из белого нефрита, она вопрошала:
— Как ваше высочество объяснит нам эту серёжку в своих вещах?
Тан Тай Цзинь увидел украшение и поджал губы. Су Су тоже посмотрела на серьгу.
Тётушка Лянь оглядела зал и, увидев стоящую поодаль Би Лю, подозвала ее со словами:
— Посмотри, это принадлежит твоей госпоже? Если это так, я принесу извинения за подозрения.
Все собравшиеся прекрасно знали, что Си У терпеть не может своего мужа. Поэтому были уверены, что украшения она ему не дарила.
И тут при виде серёжки в руках у тетушки Лянь Су Су кое-что пришло в голову. Кажется, она догадывается, чью вещицу прятал у себя на груди Тан Тай. В его жалком и тёмном существовании эта серёжка, должно быть, была самой дорогой и ценной для него вещью.
Би Лю вышла вперёд:
— Тётушка Лянь, эта серьга не принадлежит моей госпоже.
— И как же это объяснит принц-заложник?
Тан Тай Цзинь бросил колючий взгляд на наложницу, но и слова не промолвил. Только что в его глазах полыхал гнев, но сейчас остались лишь слёзы.
Тётушка Лянь наклонилась к Су Су и удовлетворённо заметила:
— Вот видите, третья госпожа, он не желает объяснять.
Е Лань Инь с грустью произнесла:
— Ваше высочество, я никогда не обижала вас. Не могли бы вы хотя бы вернуть моё приданое, которое приготовила для меня матушка?
Су Су удивилась. Так они всерьёз верят в свои обвинения?! Какие глупые! Су Су чувствовала всю нелепость положения. Тан Тай Цзинь тоже понял, что доказывать что-то бессмысленно. Он криво усмехнулся и проговорил:
— Мне нечего добавить. Судите сами.
Впервые она увидела насмешку в его глазах. Спины своей он так и не согнул, а подобие улыбки мгновенно исчезло с тонких губ.
Наложница Лянь заявила:
— Каждому, кто обвиняется в воровстве, ломают руки и изгоняют из поместья.
Наложница Юнь нахмурилась и проговорила с недоумением:
— Тётушка Лянь, это же принц, как вы можете равнять его с прислугой?
Та, поняв, что ее занесло, быстро исправилась:
— Ты всё не так поняла. Принц не слуга, разумеется, но за подобный проступок он должен быть наказан. Третья госпожа, пусть принц вернёт украденное, а вы назначите ему наказание по вашему усмотрению.
Наказание? Какое ещё наказание? Как можно без каких-либо доказательств обвинить человека в преступлении? Они что, с ума сошли?
Су Су больше не могла сдерживать свою возмущение. Она честно старалась твердо стоять
