иначе слуга не знал бы что ответить: она запретила о ней говорить. Прихватив пустую корзинку, служка ушел и стало совсем тихо.
В это время чёрный ворон вспорхнул с белой пустоши и завис над восточным павильоном. Поместье генерала строго охранялось, отслеживались и птицы, которые могли доставить послание. В голубей стреляли сразу, но вслед несчастному ворону летели лишь проклятия.
Тан Тай Цзинь открыл окно и вытянул на улицу руку. Ворон сел на неё. Взгляд юноши смягчился. Он ласково погладил чёрные перья, и птица в ответ тихонько каркнула. Тан Тай обхватил тонкими бледными пальцами шею ворона и резко свернул. Голова птицы мягко свесилась на бок. Юноша разодрал еще тёплое тельце и достал из брюшка восковой комочек, разломав его, вытащил полоску бумаги. Быстро прочитав сообщение, выбросил трупик ворона за окно и прикрыл глаза в глубокой задумчивости.
Мёртвую чёрную птицу на снегу быстро запорошило падающим снегом.
* * *
Су Су гуляла во дворе поместья. Навстречу ей шел мужчина в коричневом ханьфу. Она не сразу поняла кто это, но узнав, окликнула:
— Второй брат, подожди, пожалуйста!
Е Чу Фен обернулся и удивлённо поприветствовал:
— Третья сестрица…
— Второй брат, ты куда-то выходишь из поместья?
Чу Фен смущённо посмотрел на свои сапоги и пробормотал:
— Чернила… Чернила закончились, пойду, куплю.
Су Су с недоверием посмотрела на него. Несмотря на привлекательное лицо и широкий разлёт бровей, выглядел он весьма неуверенно. Из всех сыновей семейства Е у этого брата наименьшее чувство собственной значимости. Трёхлетним ребенком генерал привез его из деревни и просто отдал экономке со словами:
— Его зовут Е Чу Фен.
Все дети генерала выросли при своих матерях, кроме Си У и Чу Фена. Мать Си У, как известно, умерла слишком рано и ее воспитывала бабушка. Е Чу Фэн родился на свет после того, как раненый генерал Е Сяо несколько дождливых дней поправлял своё здоровье в доме одинокой деревенской вдовы.
Люди в поместье прекрасно знали о происхождении второго сына и смотрели на него свысока. Он и сам чувствовал неловкость своего положения и старался быть как можно незаметней. Даже малолетний четвертый сын знал, что второй трусоват и его можно легко напугать. Е Чу Фен всегда был замкнут и общался только с Бин Шан.
Су Су в очередной раз подумала, что старшая сестра любима буквально всеми, не только принцем Сюаня и Пан И Чжи. Даже такой молчун, как Е Чу Фен с ней ладил. Су Су уже не терпелось познакомится с этой удивительной девушкой.
Внимание третьей сестры явно было Чу Феню в тягость, он вдруг забеспокоился и, склонив голову, спросил:
— Третьей сестре что-то нужно от меня?
— Да… В прошлый раз я столкнула Бин Шан в воду, и мне теперь очень неловко… Я слышала, что принц Сюань скоро покинет императорский дворец и будет жить в своём собственном. Я бы хотела приготовить для старшей сестры подарок в качестве извинения. Я знаю, что ты с ней дружен, подскажи, что ей нравится?
Е Чу Фен только отмахнулся:
— Третья сестрица ошибается, мы лишь иногда разговариваем, не более того. Вряд ли я могу знать, что ей нравится.
По тоскливому выражению его лица Су Су догадалась, что докучает второму брату. Он, как и все остальные обитатели поместья, прекрасно знал, что третья сестра склочная и мстительная, и что она влюблена в супруга старшей. Поэтому дальнейший разговор был бесполезным.
— Коли так, не смею больше задерживаться второго брата.
Е Чу Фен вздохнул с облегчением, приветственно сложил руки и повернулся чтоб уйти, как вдруг Су Су почувствовала очень знакомый запах.
— Чем это от тебя пахнет?
Е Чу Фен изменился в лице и оттолкнул сестру, которая ходила вокруг и обнюхивала его, как маленькая любопытная собачка.
— Третья сестрица…
Увидев, что он покраснел от смущения, она остановилась и проговорила:
— Ох, извини, мне показалось! — но сама всё пыталась вспомнить: откуда ей знаком этот запах?
Е Чу Фен спешно удалился.
Мучавший вопрос Су Су хотела было задать духу нефритового браслета, но тот упорно не отзывался, и она сдалась.
В этот момент к ней подбежала раскрасневшаяся Чунь Тао:
— Госпожа! Си Си сказала, что Би Лю больше вам не служит?
Су Су кивнула.
Служанка не смогла сдержать радостную улыбку. Су Су приподняла бровь, и Чунь Тао поторопилась пояснить:
— Нет-нет, Чунь Тао вовсе не хочет сказать ничего плохого о Би Лю… Не подумайте, что я ревную, нет… но…, - она совсем разволновалась от смущения, — Просто пока Би Лю не было рядом, вы стали совсем другой, так что… Мы с Си Си боимся, что госпожа станет прежней. — Тут она поняла, что сказала дерзость и окончательно растерялась. — Я не посмела бы сказать, что барышня была плохой, я… я…
Видя, что Чунь Тао почти в отчаянии, Су Су пожалела ее и поспешила успокоить:
— Всё хорошо, я нисколько не сержусь.
Хотя перемены в поведение их хозяйки на самом деле с Би Лю никак не связаны, несомненно то, что она дурно влияла на Си У. Поэтому беспокойство Чунь Тао и Си Си имело под собой основания.
— Удалось ли тебе что-либо разузнать о втором и третьем молодых господах?
— Отвечаю: рабыня спросила экономку, она сказала, что в последнее время оба молодых господина часто уходят засветло, а возвращаются затемно, особенно второй.
Су Су удивилась:
— Выходят на целый день?
Чунь Тао подтвердила.
— Но слуги не знают, чем они занимаются.
Су Су почувствовала, что интуиция её не подвела: с Чу Фенем и вправду что-то не так. Сегодня у него внезапно закончились чернила. А что нужно было до того? Бумагу? Кисти?
Поразмыслив, она позвала экономку и велела найти пару нищих. Выдав каждому по серебряной монете, она дала им задание приглядеть за вторым и третьим господами, узнать — куда ходят, что делают, и вообще о любых странностях в их поведении. Она торжественно взмахнула тонкой рукой:
— Кто выполнит работу хорошо, получит золотой!
Нищие воодушевились и принялись истово благодарить Су Су:
— Третья госпожа, будьте уверены, каждое движение заметим, каждое слово запомним!
Су Су вспомнила наставление дядюшек о том, что в этом мире всё продается и покупается. Верно говорится, у кого есть деньги, тот заставит и злого духа муку молоть.
И действительно, не прошло и двух дней, как один из соглядатаев пришёл к ней с донесением.
— Третья госпожа, я видел второго господина. Эти два дня он ходил в один и тот же дом, во дворе которого растут несколько
