на принципах мира бессмертных и не защищать демоническое существо, пока его жизни ничего не угрожает.
Она не забыла, что должна оставаться сторонним наблюдателем. Но сколько бы столетий не минуло и что бы не случилось, она всё равно останется Ли Су Су — священной птицей, взирающей на всех живых существ с высоты своего полёта, открывшей глаза на этот мир у чистейшего пруда бессмертия.
Во имя мира смертных и бессмертных, она готова взять меч и убить чудовище, без сомнений сокрушить его демоническую душу, но получать удовольствие от несправедливого унижения кого бы то ни было она не в состоянии. Она не имела права раскрыть себя, но и делать вид, что ничего не происходит, была не в силах.
Су Су резко встала и заявила:
— Я не собираюсь наказывать своего супруга. Тётушки и вторая сестра, я сама проведу расследование и дам вам отчёт.
Тётушка Лянь изумлённо уставилась на неё: разве суд уже закончился?
Су Су огляделась.
— В чём дело? Есть возражения? Или вам не важно моё мнение?
Тётушка Лянь поспешила согласиться:
— Мы не смеем, конечно, мы верим третьей госпоже.
Су Су подошла, подняла с пола поруганный талисман Тан Тай Цзиня и сунула ему в руки.
— Забери это и не позволяй людям топтать то, что тебе дорого. Ты говоришь, что не виноват и лучше, если так оно и есть! Иначе, я узнаю и…
Он впился в неё чёрными глазами.
— … И сама побью тебя! — она изо всех сил старалась выглядеть свирепой, но глаза её были чище снега, что прямо сейчас падал с небес на землю за открытым окном зала.
Тан Тай судорожно сжал в руке растерзанный оберег.
Глава 7: «Кокон весеннего шелкопряда»
Тан Тай Цзиня заперли в полуразрушенном павильоне восточного сада. По словам наложниц и второй госпожи, таким образом они пытались воспрепятствовать новым кражам в доме Е. «Третья госпожа может расследовать, сколько угодно, но всем будет спокойнее, если ее супруг посидит под замком. Если выяснится, что обвинение несправедливо, мы тут же его отпустим». Су Су не возражала.
Среди украденных вещей самой ценной была нефритовая Гуань Инь старшей госпожи. Старая дама к вопросам веры относилась чрезвычайно трепетно, она истово верила в Будду и почитала статуэтку великой реликвией.
Хотя Су Су и воспользовалась статусом законной наследницы, чтобы провести расследование, она отчетливо понимала, что вряд ли хоть кто-нибудь из членов семьи поможет ей узнать, кто настоящий вор. Утешало только то, что хотя Тан Тай Цзинь и взаперти, его жизни ничего не угрожает.
Наступил пятнадцатый день месяца.
Би Лю со счастливой улыбкой сообщила хозяйке главную новость:
— Третья госпожа, слуги говорят, что шестому высочеству присвоили титул принца Сюаня. Сегодня огласили указ. Император даровал ему новый дворец недалеко от нашего. Ваш батюшка уже получил приглашение! Возможно, через несколько дней он повезёт вас во дворец принца Сюаня для поздравления!
Су Су спокойно ответила:
— Вот как.
Не заметив ее равнодушия, Би Лю продолжала с воодушевлением:
— Не переживайте, госпожа, в этот раз я наряжу вас так, что этой простушке Бин Шан даже стоять рядом с вами будет стыдно.
Су Су до сих пор не познакомилась со старшей сестрой Си У. Ей было интересно, что она за человек.
Взглянув на строящую коварные планы служанку, Су Су с неприязнью подумала: «Столько суеты, чтоб отбить чужого мужчину. Какой в этом смысл?». Ей не хотелось и дальше слушать глупости Би Лю, поэтому она поручила служанке сходить и разузнать, какие вещи и у кого пропали, а затем составить точный список.
Би Лю нехотя подчинилась. На выходе из покоев она столкнулась с Чунь Тао, которую раздраженно пихнула в бок со словами:
— Отойди, не мешайся!
Девушка поспешила уступить грубиянке дорогу.
Би Лю была страшно недовольна. Какие еще списки пропавших вещей! Ее сейчас волновали только отношения госпожи и принца Сюаня. Раньше при одном упоминании его высочества глаза третьей госпожи были полны весенних надежд и трепетных ожиданий, теперь же она не выказывала ни малейшего интереса к шестому принцу и его наложнице. Почему хозяйка так изменилась?
Как только Би Лю ушла, Су Су достала список, составленный для нее Си Си ещё накануне вечером. Она совершенно не доверяла фаворитке Си У и не рассчитывала, что та выполнит поручение должным образом. Просматривая список, Су Су обнаружила, что все пострадавшие от воровства: бабушка, тётушки, вторая сестра, а также старший и четвертый брат потеряли всего по паре золотых безделушек. Вор стащил что-то у всех, кроме генерала и Су Су. Нефрит старой госпожи и приданое Лань Инь были в списке самыми ценными вещами. Всем известно, что у старшего сына и госпожи Юнь лёгкий и беспечный характер. Похоже, вор рассчитывал на то, что они свои пропажи просто не заметят. Та же история и с совсем юным четвёртым сыном.
Поразмыслив, Су Су подозвала Чунь Тао и спросила:
— Знаешь ли ты, чем в последнее время занимаются второй и третий молодые господа?
— Я знаю лишь то, что Генерал Е и старший молодой господин в военном лагере на учениях. Что делают второй и третий господин слугам не ведомо. Если госпожа прикажет, мы с Си Си все разузнаем.
Су Су улыбнулась и кивнула:
— Сделай это для меня, Чунь Тао.
* * *
Тан Тай Цзиня держали в заточении в павильоне восточного сада. По существу, это был заброшенный сарай, использовавшийся для хранения дров и всевозможного хлама. Размещался он в самой продуваемой стороне генеральского поместья. Ветер раскачивал деревья в саду, залетал сквозь разодранные окна* в павильон, по-хозяйски «разгуливал» по углам и выстуживал и без того холодное помещение.
Тан Тай Цзинь сидел, забившись в самый дальний закуток, пытаясь согреться. Вечером ему «забыли» покормить. Что ж, этого следовало ожидать. Он давно привык к подобному отношению. Пара дней без еды его не убьет.
Небо было совершено чёрным, не видно ни звезд, ни луны. Тан Тай облизал потрескавшиеся губы. Очень хотелось пить. Собрав просыпавшийся из окна снег, он положил его в рот и таким образом утолил жажду.
Юноша вытащил из рукава сломанный талисман. С грустью он подумал о том, что защитные чары, худо-бедно хранившие его последние несколько лет, теперь разрушены. Глаза его превратились в два озера, омывающие повреждения драгоценной его сердцу вещицы. В душе принца-заложника разлилась горькая обида. Он перевел дыхание, подавив бурю в груди, и снова сжал талисман в руке. Какая жалость, что и
