в городе, – безэмоционально кивнула я.
– Это не то, о чём я спросил.
– Ну, – оглянулась я, хотя уже была здесь, – она, конечно, большевата, как для меня. Я бы немного перестроила её под себя, кое-что изменила, но в целом, эта квартира ценится не за дизайн интерьера, а за расположение и вид из окон. Весь город как на ладони, полная панорама, со всех четырёх сторон. Личная терраса на крыше. Конечно, мне нравится. Что тут может не нравится? Я просто никогда не задумывалась над этим, ведь мне никогда в такой не жить.
С языка чуть не сорвалось, я же не чудовище. Но я вовремя остановилась. Он не заметил, думая, о чём-то своём. Снова отвернулся к окну, засунув руки в карманы. Пока я выдавала ему информацию, успела порассматривать его. Снова элегантный костюм в тонкую едва различимую полоску немного непривычного кроя, у нас я таких не видела, даже у щеголеватого Крекшина. И снова бриллиантовые запонки в рукавах бледно-лиловой рубашки.
Но если на презентации был обычный новодел круглой формы, то сейчас они были квадратные и явно антикварные. С каким-то изображением то ли рыцарского креста, то ли старинного герба на чёрном фоне – эмаль? Или что-то другое? Они составляли пару печатке на безымянном пальце левой руки. Не то чтобы я сильно разбиралась в драгоценностях, но разница в данном случае между обычной, хоть и дорогой ювелиркой и драгоценностью, которой уже не одно столетие, была очевидна даже для меня с первого взгляда.
Только вот в символах я не разбиралась, поэтому определить изображение на этих украшениях не смогла. Но они вызвали любопытство. А ещё опять подумалось, вот откуда в нём это? Что за жизнью он живёт, в которой уживается зверь-человек и, судя по всему, насчёт умения разбираться в антиквариате, он не врал.
Поскольку он молчал, я продолжила:
– Есть ещё одно достойное тебя предложение. Отреставрированный старинный особняк в историческом центре. Он принадлежал Нарышкиным, затем там недолгое время был госпиталь, потом медучилище. Затем временно его перевели в музей, а потом, как водится, в частную собственность. Сейчас там продаётся квартира, занимающая весь второй этаж особняка, тоже около трёхсот метров. Отдельный вход. На первом этаже гараж на три машины. И в левой половине частные магазинчики с отдельными входами, но можно договориться и выкупить. Тогда весь особняк будет в твоём распоряжении. Он ценен своим историческим значением. Да, потолок там пять метров, все коммуникации новейшие…
Я опять говорила потрясающе интересные вещи в пустоту.
– Послушай, – перебил он меня наконец, отвернулся от созерцания окон, подвёл к барной стойке, усадил и сел рядом сам, – это всё замечательно. Но ты знаешь мой секрет, и вот давай сейчас как раз проверим наше намерение о дружбе. Как друг, помоги мне. Мне нужна квартира под меня – обычная квартира, но чтобы у подъезда было два выхода, а также выход на чердак и на крышу. Для отхода, в случае чего. А также минимум соседей и нелюбопытных. Можешь сделать? Эту я, пожалуй, оставлю для понтов, для статуса. Буду сюда гостей и девчонок приводить. М?
– Александр…
– Алекс, – прорычал он.
– Не могу, извини. Я конечно, ценю твоё намерение воспользоваться помощью друга, – теперь и в моём голосе звучал сарказм, – но я же не знаю твоих намерений. Ты не хочешь открывать зачем ты здесь и какие цели преследуешь, ладно, это твоё право. Но такие квартиры ищут обычно преступники, которые собираются совершить преступление, а потом скрываться. И в этом я тебе навстречу пойти не могу, я не хочу быть твоим пособником и соучастником.
Он смотрел на меня, играя желваками, глаза затягивали в свою ледяную пустошь.
Глава 11
Мерзлота в глазах чудовища пробирала насквозь, и я поспешила отвести взгляд.
– Ладно, ты права. Я хочу от тебя многого, не давая в ответ никакой информации. Я поделюсь с тобой кое-чем.
Он протянул руку и положил на мою. Я отдёрнула как от ожога.
– Слушаю.
– Видишь ли, с недавних пор, я, если и не стал почти суперменом, но не совершаю ничего противоправного. Ну, то есть я не этот, бэтмен, человек-летучая мышь, который спешит на место преступления, чтобы спасти жертву, я не герой и не совершаю подвигов. Никого не спасаю. Но и не убиваю умышленно. Я не выхожу, знаешь, в образе чудища на улицу и не мочу всех подряд налево и направо, – он говорил насмешливо, но в глазах была такая тоска, что я ему верила. – В общем, тебе нечего бояться, я не преступник, не убиваю хороших. Только плохих и защищаюсь.
Он смотрел на меня осторожно, ожидая реакции. Я помолчала, пытаясь пораскинуть мозгами. Но под его взглядом это было сложно. Тем более он был рядом, совсем рядом – только руку протяни. Тот, кого я так долго боялась, и кто приходил мне в кошмарных снах на протяжении восьми лет! Мне было неуютно рядом с ним. Одновременно хотелось бежать от него подальше и узнать побольше. Любопытство не лучшая моя черта. Реагировать надо было быстро, и я решила быть искренней, будь что будет.
– И я должна вот так просто тебе поверить? С чего бы? Я знаю тебя, ты не добрый самаритянин…
– Я этого и не говорил. Да, я зверь, я чудовище…
– Кто ты? – осторожно спросила я. – Оборотень? Волколак?
– Нет. Разве ты не видела, что я не волк?
– Я слышала и о других оборотнях, о собаках, медведях, птицах…
– Ну ты же видела меня, – он усмехнулся.
Я ничего не видела, но не разубеждать же его сейчас, всё равно не поверит. А если подумает, что я ему вру, может сам закрыться. Тогда из него вообще ничего не вытяну.
– Тогда кто же ты?
– Мутант.
– Кто?! Это как?
– Долго объяснять, сейчас не время. И, прости, и нет желания. Пока! Наша дружба только зарождается, – он улыбнулся, пытаясь смягчить сказанное, хотя его улыбка для меня выглядела больше как оскал, – а ты хочешь узнать всё сразу.
– Да, прости, – стушевалась я. – Просто мне очень сложно поверить в твои добрые намерения.
– Да нет у меня добрых намерений! – взбесился Алекс. – Я только не причиняю вреда. Если, конечно, на меня не нападут сами, – сразу поправился он быстренько. – Я дал слово одному человеку…
Он сказал это так обречённо, что я поверила. Нелегко ему, наверное.
– Кхм, хотела бы я посмотреть на того человека, что имеет на тебя влияние. Я бы никогда не подумала, что найдётся такой.
– Это она, – вздохнул
