— Ты не хочешь, чтобы я видела твои худые ноги. Боишься, что я буду смеяться? — Как будто хоть какая-то часть его тела могла быть менее мускулистой…
— Мне нравятся джинсы, — сказал он.
Она села на край лодки и принялась болтать ногами в воде.
— Я не понимаю. Здесь безумно жарко, и ты постоянно снимаешь футболку, так почему бы не ходить в шортах?
— У меня шрамы. И хватит об этом.
Возможно, он говорил правду. Но Люси в этом сомневалась. Когда Панда откинулся на корму, солнце золотом заиграло на его смуглой, как у пирата, коже, а в прикрытых глазах виделась скорее апатия, чем угроза. Она с недовольством отметила, что к ней подступает очередная волна чего-то непонятного. Хотелось думать, что это лишь интерес, но в действительности это было нечто большее. Невольное возбуждение.
И что? Минуло почти четыре месяца, с тех пор как они с Тедом занимались любовью, а ведь она всего лишь человек. Поскольку Люси не собиралась поддаваться своим преступным желаниям, что тут плохого? И все же ей хотелось наказать его за то, что по его вине она думала о том, о чем не следовало.
— Странно, что у тебя нет татуировок. — Она спрыгнула в воду и теперь барахталась у кормы. — Никаких танцующих обнаженных женщин на бицепсах, никаких неприличных слов на костяшках пальцев. И даже никакого омерзительного железного креста. Не боишься, что тебя выгонят из клуба байкеров?
Мерцающий свет, отражавшийся от воды, смягчил очертания его острых скул.
— Ненавижу иголки.
— Ты не плаваешь. Ты ненавидишь иголки. Ты боишься показывать ноги. Ты просто ужасен, да?
— Не тебе называть кого-то ужасным.
— Точно. Прими мои извинения. — Люси удалось изобразить нечто почти похожее на одну из его ухмылок.
— Когда ты собираешься позвонить родителям? — ни с того ни с сего спросил Панда.
Она нырнула и оставалась под водой, сколько могла.
— Мег дала им знать, что я в порядке, — произнесла она, хотя и знала, что это не то же самое, что позвонить домой самой.
Она скучала по перебранкам Шарлотт и Холли, по вечным драмам Трейси, бессвязным пересказам Андре последних фантастических романов, которые он прочитал. Она скучала по Нили и Мэтту, но мысль о том, чтобы позвонить им, парализовала ее. Что она могла сказать?
Панда не очень ласково помог ей забраться обратно в лодку. Ее дешевый закрытый купальник задрался, но он, похоже, не заметил этого. Он поднял откидной борт, и они поплыли назад, к причалу. Пока он глушил мотор, она собирала шлепанцы, но прежде чем успела вылезти из лодки, он сказал:
— Мне нужно возвращаться на работу. Завтра мы уезжаем.
Люси знала, что эта неопределенность не может длиться вечно, но пока не строила планов на будущее. Она просто не могла. Она была парализована, она застряла в промежуточном состоянии между сосредоточенным организованным человеком, которым была, и бесцельной смущенной женщиной, которой стала. Паника, всегда бродившая где-то рядом, охватила ее.
— Я не готова.
— Это твоя проблема. — Панда привязал лодку. — По дороге я высажу тебя в аэропорту Шривпорт.
Она сглотнула.
— Это не обязательно. Я могу остаться здесь.
— А зарабатывать как будешь?
На данный момент она должна была уже решить эту проблему, но так и не решила. Хотя ей не хотелось этого признавать, она не желала оставаться в доме одна. Удивительно, что одно только присутствие такого задумчивого и невероятно загадочного незнакомца умиротворяло ее. Намного больше, чем присутствие Теда, например. С Пандой ей не нужно было притворяться лучшей, чем есть на самом деле.
Он вышел из лодки.
— Вот что я тебе скажу. Если ты сегодня позвонишь родным, сможешь еще со мной покататься.
Она забралась на причал.
— Сколько?
— Пока не достанешь меня, — произнес Панда, привязывая лодку.
— Я так и до следующего города могу не добраться.
— Это лучшее, что я могу предложить. Подумай.
Люси была почти рада, что он заставляет ее сделать то, что ей следовало сделать с самого начала, и кивнула.
Тем вечером она приложила все усилия, чтобы как можно дольше не звонить им, придумывая себе самые разные дела, пока у него не лопнуло терпение.
— Позвони им.
— Позже, — произнесла Люси. — Сначала мне надо упаковать вещи.
Панда ухмыльнулся.
— Чушь собачья.
— Тебе-то что? Тебя это не касается.
— Еще как касается. Твоя мать была президентом. Это мой гражданский долг.
Она схватила телефон. Когда он набирал номер, она пожалела, что ни разу не смогла добраться до его телефона, пока он не видел. Даже когда уходила на веранду, он видел ее в окно.
Сердце Люси заколотилось, когда она услышала знакомый хриплый голос Мэтта. Она с трудом сдержала слезы.
— Папа…
— Люси! Ты в порядке?
— Вроде как. — Ее голос сорвался. — Прости. Ты знаешь, я ни в коем случае не хотела причинять боль тебе и маме.
— Мы это знаем, Люси, и мы любим тебя. И так будет всегда.
От его слов острый нож вины вонзался ей в сердце все глубже. Они дали ей все, не ожидая ничего взамен, и вот как она им отплатила. Она подавила в себе желание заплакать и произнесла:
— Я тоже люблю вас.
— Нужно сесть и обсудить, что случилось. Понять, почему ты чувствовала себя так, будто не можешь поговорить с нами об этом. Я хочу, чтобы ты вернулась домой.
— Я знаю. Как… как дети?
— Холли ночует у друзей, а Шарлотт учится играть на гитаре. Андре завел подружку, а Трейси очень зла на тебя. Что касается твоего деда… Можешь сама представить, как он это воспринял. Думаю, тебе стоит как следует выпить, прежде чем решишься ему позвонить. Но сначала ты должна поговорить с матерью. Может, тебе и тридцать один, но ты до сих пор часть нашей семьи.
Ничего хуже этих слов, чтобы она почувствовала себя еще отвратительнее, и придумать было нельзя.
— Люси? — Это была Нили. Отец передал ей телефон.
— Мне очень жаль, — быстро сказала Люси. — Правда.
— Ничего страшного, — тут же ответила мать. — Пусть ты уже взрослая. Но мы хотим, чтобы ты вернулась домой.
— Я… я не могу. — Она закусила губу. — Мой побег еще не закончен.
Единственная из всех людей на свете, Нили не могла с этим спорить и даже не пыталась.
— И когда, как ты думаешь, ты с этим покончишь?
— Я… точно не знаю.
— Дайте я поговорю с ней! — завизжала Трейси в дали.
Нили проговорила:
— Мы даже не подозревали, что ты так несчастна.
— А я и не была несчастна. Таких мыслей у меня и не было. Просто… я не могу объяснить.
— Жаль, что не можешь.
— Дайте мне телефон! — закричала Трейси.
